Чтение онлайн

— Ошибаетесь, я не факир, — покачал головой Киран. — Моего влияния надолго не хватает, и распространяется оно только вблизи. Я просто предложил Монреалю более выгодные условия транспортировки — путем Святого Лаврентия. Не надо опасаться пиратов, отстегивать полиции, таможне, а платежи напрямую — в Швейцарию. Мсье Шаппель все разобъяснил вашим людям. Это была обыкновенная сделка, дон Виченцу, но Лопрести воспринял ее как личное оскорбление. Он глуп, недальновиден и мстителен, а свинья Поркаро еще глупее.

— Согласен, — сказал Фальконе.

Люстры медленно гасли. Публика встретила аплодисментами маэстро Лопеса-Кобоса, когда он прошел к пульту и поднял оркестр.

— Значит, отныне между Чикаго и кланом Фальконе будет мир?

— Клянусь, — прохрипел дон Виченцу.

Вы свидетель, дон Гуидо.

— Угу.

В зале стало совсем темно. Дирижер взмахнул палочкой, и зазвучали первые pianissimo вступления к четвертому акту «Фаворитки». Лопрести и Поркаро, как мумии, застыли рядом с Фальконе, лишь легкое колыханье белоснежных манишек говорило о том, что они еще живы; тому виной, скорее всего, были взгляды мрачных спутников О'Коннора, упертые им в загривки. Киран не спеша положил правую ладонь на голову Поркаро, левую — на голову Лопрести. По их телам прошли страшные судороги, а он приглушенно застонал.

Поймите, это не месть, а простая Справедливость. Восстановление порядка. Я полагаю, дон Гуидо, ваши люди сумеют избавиться от трупов. В таких делах необходимо практиковаться. Всего наилучшего.

Едва О'Коннор и его спутники вышли из ложи, как золотистый парчовый занавес раздвинулся, и зрителям предстал точно вылепленный из фарфора пейзаж испанского монастырского дворика. Огни рампы подсвечивали зал. Учуяв характерный запах, дон Виченцу наклонился и увидел, что из глазниц Лопрести и Поркаро сочится черная зловещая жижа. Хотя ни тот, ни другой уже не дышали, оба сидели прямо и несгибаемо на обитых бархатом стульях.

Алма-Ата, Казахская ССР, Земля

10 июля 1979 года

Он был самым скромным членом делегации индийских ученых-парапсихологов, посетившей Казахский государственный университет. Настолько скромным, что потом штатные сотрудники Института биоэнергетики (включая директора) решительно отрицали свое знакомство с ним. Однако именно он организовал эту поездку как предлог для встречи с Юрием и Тамарой.

Разумеется, гостей не водили в лабораторию, где работали молодой биофизик и его жена, поскольку их исследования находились под тем же грифом секретности, что и космические. Зато индийцы вдоволь полюбовались эффектом «Кирлиан», согласно которому сканирующие устройства сообщали монитору нефизическую ауру живых существ. Если не считать двух-трех щекотливых вопросов, визит прошел на удивление гладко, и делегаты остались очень довольны. К вечеру в кабинете директора института было устроено чаепитие. Гости получили возможность побеседовать с некоторыми разработчиками биоэнергетических проектов и подопытными экземплярами, чьи психические силы подвергались анализу. Юрий и Тамара тоже присутствовали; их представили просто — «специалисты по биокоммуникациям». Они говорили мало, ушли рано и тут же забыли об индийских ученых. Их мысли были заняты делом Абдыжамиля Симонова, чья скоропостижная смерть стал объектом пристального внимания КГБ. Ходили слухи, что Андропов лично интересуется ходом расследования.

Вечером в их квартире раздался звонок. Тамара укладывала спать Илью и Валерия, а Юрий, взяв трубку, узнал голос директора. Кроме всегдашней официальной сухости, в нем угадывалось необычное напряжение.

— Почетный член Индийской парафизической ассоциации просит о личной встрече с вами и вашей женой. Я сказал, что на это необходимо запрашивать разрешение Москвы, но он нисколько не смутился и… буквально вынудил меня позвонить академику. Мне было дано согласие.

— Как странно, — отозвался Юрий.

— Пожалуйста, поторопитесь. Доктор Ургиен Бхотиа ждет вас в главном вестибюле гостиницы «Казахстан». Сам он с Тибета, теперь живет в Дарджилинге и желает поговорить с вами о своих изысканиях, которые якобы соотносятся с вашей работой. Будьте с ним полюбезнее.

Директор повесил трубку, не дав Юрию времени на расспросы.

Выйдя из детской, Тамара изумленно взглянула на мужа.

Он передал ей содержание телефонного разговора и добавил от себя:

Я ничего не понял, но ехать надо, и немедленно, так что Алла с Муканом пусть зайдут ближе к ночи, я им позвоню, а ты попроси Наташу присмотреть за детьми.

Когда все было улажено, они сели в автобус и доехали до недавно выстроенного, будто парящего над городом отеля на проспекте Ленина, где селили только самых именитых гостей. Как только вошли в огромный вестибюль с кондиционерами, им навстречу встал и поклонился уроженец Тибета — невысокий, плотный и очень смуглый человек в национальной одежде.

— Доктор Гаврыс, мадам Гаврыс-Сахвадзе, позвольте представиться: Ургиен Бхотиа. Я понимаю, что доставил вам массу неудобств, но надеюсь, вы меня простите. Этой встречи я жду уже пять лет. — Он перешел на умственную речь: Быть может, прогуляемся немного по вечерней прохладе?

Протянутая для рукопожатия рука Юрия застыла в воздухе, а Тамара спокойно ответила: Пожалуй, вы не поднимались на фуникулере по холму Коктюбе?

— Еще нет. Но говорят, оттуда открывается великолепная панорама.

Откуда вы знаете о нас и о нашей работе? — спросил Юрий.

Тибетец засмеялся.

— Я не раз бывал в прекрасном городе Алма-Ате, но до сих пор был знаком с ним только поверхностно…

Доктор Бхотиа взял обоих под руки и так уверенно перевел на противоположную сторону проспекта Абая, в парк перед Дворцом культуры имени Ленина, словно он хозяин, а они гости. В сумерках включили подсветку фонтанов; от сверкающих струй веяло приятной прохладой. Ургиен остановился полюбоваться аккуратными клумбами, вдохнуть дурманный аромат цветов.

— На удивление пышная растительность для современного города, — заметил он. — От этого в воздухе разлита неудержимая жизненная сила. Я буквально заряжаюсь ею.

Он относился к так называемому типу «людей без возраста»: ему можно было дать и сорок, и шестьдесят. Гладко выбритый череп, щеки словно бы нарумянены, ровные белоснежные зубы, глаза необычного стального цвета почти скрыты под складками морщин; когда он улыбается, их совсем не видно.

— Судя по всему, вы адепт, в отличие от ваших коллег, — заговорила вслух Тамара. — И все же, как вам стало известно о наших умственных свойствах и о нашей работе? Ведь здесь и то и другое считается государственной тайной.

— Способность воспринимать биоплазму ярчайших даже за тысячи километров дарована мне свыше. Правда, это распространяется только на Азию. Уже больше двадцати лет, с тех пор как переселился в Индию, я изучаю движения души тем способом, какой у вас принято называть ясновидением. Впервые я обнаружил вас в семьдесят четвертом году, когда вы только-только приехали в Алма-Ату и явились мне двойной умственной звездой, ярче которой я прежде не встречал. С тех пор я ни на миг не выпускал из виду вашу жизнь: вместе с вами радовался рождению ваших одухотворенных сыновей, а теперь жду появления на свет дочери.