Чтение онлайн

Когда война стала неизбежна, Лайонса произвели в контр-адмиралы и назначили помощником начальника эскадры Средиземного моря. Когда союзные флоты вступили на Черное море, Лайонс наряду с французским адмиралом Брюа был сторонником высадки в Крыму, тогда как главнокомандующий Дандас считал, что плохой грунт и отсутствие воды делают экспедицию невозможной.

Деятельность союзников на Черном море все же отличалась в лучшую сторону, хотя бы внешне, от неудач на Балтике под Кронштадтом, Выборгом и Свеаборгом. Так как лучших кандидатов не было, на щит подняли сэра Лайонса. В 1856 г. его возвели в звание пэра. Одержал гораздо больше побед в кабинетной борьбе с Дандасом, нежели на море.

Вице-адмирал Фредерик Гамелен, командующий французской эскадрой. По воспоминаниям Базанкура, Гамелен — прирожденный моряк: хладнокровный, грубый, энергичный, влюбленный в море и свою службу. Чрезвычайно ответственный за порученное ему дело.{164} В период Крымской кампании его отношения с британским коллегой вице-адмиралом Дандасом были сложными и колебались от открытой неприязни до скрытой ненависти.

Имел идеальную для моряка карьеру. Начал службу на флоте юнгой на фрегате «Венус» и прошел полный последовательный путь до звания вице-адмирала. Фанатично верный императору, он был им же и предан. В 60-х годах, пойдя навстречу либералам, Наполеон III уволил его со службы.

Контр-адмирал Буа-Вильомез. Начальник штаба французской эскадры. Считался лучшим старшим командиром французского военно-морского флота. По мнению многих — самый грамотный адмирал французского флота периода Крымской войны.

«Сын Александра Буэ, мэра Ламбезеллека. Он изменил свою фамилию в 1844 году, когда был усыновлен старым моряком, графом Вилломезом. Луи-Эдуар, граф Буэ-Вилломез, был, наверное, самым влиятельным французским морским офицером своего времени. У него хватало недоброжелателей — один из которых, Эрнест Сувилль, полагал его «сотрясателем воздуха, невоздержанным в речах шарлатаном» и называл его «бретонцем, который был не бретонцем, а гасконцем». Но Буэ-Вилломез пристально следил за меняющими морское дело новинками и мог опереться на занимавших высокие посты друзей — в первую очередь Шаслу-Лоба. Английские офицеры девятнадцатого века были готовы терпеть его еще меньше, чем Сувилль; вряд ли хоть кто-то мог счесть его идеалом английского «офицера и джентльмена». Например, он гораздо более открыто, чем даже Лайонс, проводил параллели между собой и Нельсоном. Впрочем, в этом Буэ-Вилломез не обязательно был так уж неправ: в конце концов, Нельсон с его нескрываемым тщеславием, крайней чувствительностью и склонностью к нетрадиционным действиям также едва ли был типичным представителем хоть офицерского корпуса Royal Navy, хоть британской нации. Но известность пришла к Нельсону в годы войны — когда традиционные условности уходят на второй план. Карьера же Буэ-Вилломеза пришлась на мирное время».{165}

Полковник Монтодон говорил об адмирале, что был «…весьма счастлив знакомству с морским офицером, уже известным своими достоинствами и военной подготовкой».{166}

Этому адмиралу принадлежат все разработки планов французского военно-морского и армейского командования, вплоть до высадки в Крыму.

Об остальных действующих лицах грядущего вторжения мы будем говорить по ходу повествования.

Ситуационное корректирование

Сейчас несколько слов не о самой операции. Она у нас еще впереди. Давайте посмотрим, как союзники пытались вписаться в ситуацию, развернуть положение вещей в свою пользу Атак, как на этом этапе они еще не обладали инициативой и действовали в основном по ситуации, мы и будем говорить о ситуационном корректировании.

Как известно, очень редко все тщательно планируемое идет точно по намеченному пути. Так произошло и с планами союзного командования весной-летом 1854 г. Начавшаяся подготовка к кампании в Крыму диктовала необходимость быстрых действий. По ряду причин пришлось провести экстренное перепланирование стратегии дальнейших боевых действия на востоке.

Считается, что изначально поводом для перехода от политических угроз к непосредственным военным действиям стало сражение при Синопе. Казалось бы, планировавшееся для принуждения к миру турок, оно разбудило французов и англичан. О его значении, роли и последствиях споры не утихают и сегодня.

Современные ведущие российские военно-морские теоретики считают, что предшествовавшее событиям Синопское сражение не принесло никаких выгод России. Давайте послушаем их мнение о предшествовавших экспедиции событиях и их реальном значении.

«Синопское сражение никаких стратегических успехов не принесло. Наоборот, оно усложнило взаимоотношения России со странами Европы и ускорило вступление в войну на стороне Турции, Англии и Франции. Хотя существуют и другие мнения. Например, в монографии «История военной стратегии России», изданной под редакцией начальника Института военной истории Министерства обороны Российской Федерации генерал-майора В.А. Золотарёва, отмечается: «Русский флот под командованием вице-адмирала П.С. Нахимова блокировал турецкий флот в северных портах и в Синопском морском сражении уничтожил турецкую эскадру Осман-паши. Эта победа имела стратегическое значение. Она сорвала замысел коалиционного командования по высадке крупного десанта на Кавказе».

Такая оценка не соответствует действительности, хотя и повторяется в большей части публикаций. В момент проведения Синопского сражения никакой коалиции еще не было, а значит, не могло быть и совместного решения на высадку войск. Синопское сражение произошло 18 ноября 1853 г., а английская и французская эскадры вошли в Черное море только 23 декабря. При этом они успешно осуществили проводку турецких судов, перевозивших войска на Кавказский фронт (в Батум). Только 5 марта 1854 г. Англия и Франция объявили войну России. Некоторые исследователи утверждают, что благодаря Синопской победе из Севастополя на Кавказ на кораблях и судах Черноморского флота успешно была переброшена крупная группировка русских сухопутных войск. Это тоже выдумка. Из Севастополя в Сухум-кале 13-ю пехотную дивизию перебросили еще до начала военных действий. 13 сентября 1853 г. П.С. Нахимов получил задание на перевозку войск, а 17 сентября эскадра в составе 12 линейных кораблей, 2 фрегатов, 2 корветов, 7 пароходов и 11 транспортов, приняв 16 393 человека, 824 лошади, 2 батареи и другие грузы, вышла из Севастополя. Турция объявила войну России 22 сентября 1853 г., а военные действия начались 11 октября. 20 октября 1853 г. Россия объявила войну Турции».{167}

Синопская победа разозлила союзников, особенно британцев. «Воинственный задор англичан обнаружился тут с особенною силой, потому что национальное тщеславие этих современных венецианцев ничем так не раздражается, как морскими битвами. Синопский бой …можно считать поворотным пунктом в политике, сделавшим войну неизбежною». {168}

Маршал Кастеллан [92] приводит мнение европейских дипломатов, что поражение турок пори Синопе «…обратило внимание государственных людей Запада на размеры арсенала русского флота на Черном море». {169}