Вторжение
Шрифт:
На губах Элизара была невесомая улыбка, а вот глаза… его взгляд был внимательным и жестким.
— Ты и об этом говорила с Агирасом?
— Нет. — Я качнула головой, тут же задумавшись над тем, что значил его вопрос. — Ты первый.
— Возможно, это и хорошо. — Его плечи чуть опустились, выдавая тяжесть тех мыслей, что сейчас тревожили его разум. Но голос, когда он продолжил говорить, был спокоен и тверд. — Аарон Арх'Онт относится к тем правителям, которых мир рождает единицами, наделяя способностями, позволяющими им видеть то, что не замечают другие. Сводить воедино то, что даже при пристальном взгляде не стремится быть единым. И я никогда не поверю, что он, в случае сомнений, не докопается до сути того вопроса, который его беспокоит. Закираля я знаю значительно меньше, но и того, что успел увидеть, мне хватит, чтобы не сделать из всего сказанного именно те выводы, которые делаешь ты. Ты правильно считаешь, что если в конце цепочки не тот вариант, который тебя устраивает, значит…
— Где-то в ней не так, как должно быть.
— Но тебе все еще не дано знать, где именно. И ты считаешь, что Закираль действует так, как повелевают ему обстоятельства.
Не знаю, что именно сдвинулось в моих рассуждениях после слов Элизара, но то, что я произнесла, не показалось мне невозможным.
— Но может оказаться, что это все происходящее складывается так, как это необходимо Закиралю.
— И тогда…
Что будет в этом случае, он не успел произнести, а я не успела додумать. Влетевшая в комнату мама была одновременно растеряна и… в бешенстве.
— Закираль взломал защиту дворца и покинул его. Карим считает, что он сумел отыскать сыновей и отправился за ними.
Или… он отправился за сыновьями, потому что….
Мне было все равно, что стояло за тем, что он отправился за сыновьями. Потому что я должна была быть там, где был муж. И в этом я клялась не столько ему, сколько себе. Клялась, зная, что ничто не сможет заставить меня нарушить эту клятву.
Вряд ли Рае ожидала, что я лишь молча кивну, поднимаясь с кресла. Коснусь губами чуть влажного виска Асии, тихо прошептав: "За брата не беспокойся. С ним все будет в порядке'. И, сделав вид, что не замечаю изумленного взгляда мамы, выйду из комнаты.
Но… в отличие от нее, я пусть еще не знала до конца, как это будет, но я знала… чем закончится.
К тому времени, как я добралась до наших с Закиралем покоев, ни на мгновение не позволив волнению завладеть моим сердцем и ускорить шаг, дворец отца уже казался похожим на разворошенный улей.
Горе-телохранители ждали меня в гостиной и выглядели при этом… Очень сильно расстроенными. И хотя я понимала, что их вины во всем произошедшем нет, облегчать их участь пока не собиралась. А вот заставить подумать…
— Мой муж проходил обряд разделения души? — Я остановилась напротив замершего у входной двери тера, больше похожего на изваяние, чем живое существо.
— В тот день, когда подтвердил свое право на набиру.
Если судить по бесстрастности, с которой он отвечал, знал он значительно больше, чем говорил.
— Где находится оружие с гранью его души?
Интересно, и почему этот вопрос никто и никогда не задавал Закиралю? А тем более я, которая знала, что его собственные клинки не были одушевленными.
— Он хранится у Ялтара Вилдора, как и клинки всех остальных его детей. И только Асия, нарушив волю отца, сражалась именно таким оружием.
Как бы он не хотел отвечать на этот вопрос… он вынужден был это сделать. Я была для него госпожой и в данном случае это не делало его жизнь более легкой.
— Тогда почему ты пришел тогда ко мне, зная, что его душу можно вернуть в другое тело?
И он молчит. Смотрит мне в глаза, отдавая свою жизнь во власть того гнева, что я, по его представлению, должна сейчас испытывать. И молчит.
И его молчание говорит мне значительно больше, чем могли бы сказать его слова. Потому что отец с раннего детства заставлял меня складывать мозаику из разрозненных фактов, мнений, обрывков представлений и чужих ошибок.
И этот урок пригодился мне сейчас, чтобы понять: что хотел Вилдор от своего сына и… чего хотел Закираль.
От своего отца.
И чего хочу я….
Ялтар Вилдор. Правитель Дарианы
Ловушка захлопнулась. Именно тогда, когда и должна была, но…
Попасть в нее должен был Карим, но никак не мой младший сын. И этот просчет хоть и выглядел незначительным, был весьма неприятным: то, с чем мой брат мог справиться без особого риска для жизни, Закиралю должно было даться с большим трудом.
Если бы дело было только в уровне его магических способностей, мысль о тревоге у меня даже не возникла. Но речь шла об опыте… тем более столь специфичном. И пусть будущий Ялтар показал себя хорошим учеником, выходя победителем их тех переделок, которые я ему исподволь устраивал, для столь скользких игр он был слишком честен. Все еще…
А если в дело вступит та жрица, которой он счел возможным когда-то отказать… Перечить желаниям наших женщинам всегда было чревато непредсказуемыми последствиями.
Так что задумываться о том, чем это может грозить лично для меня было некогда, действовать нужно было быстро и безжалостно. Даже если это не позволит мне благополучно завершить ту линию плана, которая касалась меня самого и тех троих, что должны были составить мне в дальнейшем компанию.
И их, и моя жизнь не значили ничего по сравнению с будущим Дарианы и ее новым Ялтаром. Хотя… пусть это и не были сомнения, а лишь их тень, но такая точка зрения на собственное существование уже не казалась мне абсолютно правильной. И то, что я не позволял себе об этом думать, не мешало мне вновь и вновь к этому возвращаться.
Но не теперь. Несмотря на значительный риск вместо досконально продуманного действа, мое сердце билось ровно, а душа пела, ощущая азарт предстоящей схватки. И мне не было нужды лукавить, что все происходящее не будоражит мою кровь, в какой-то мере удовлетворяя тягу к опасностям.
Лера виртуозно справилась со своей задачей, настолько тонко и изящно использовав драконьи чары, что я невольно поймал себя на мысли, что завидую Олейору. Ведь только драконицы могут отдаваться своим возлюбленным, в единстве сплетая присущую им магию, тело и душу.