Чтение онлайн

– Ты думаешь, мне легко кубики давать? – продолжал Коротеев. – Нет, Савин-друг, трудно. До белых колючек в глазах трудно. Вон погляди на этих красавцев! – Он показал на подножие крутого берега, где вразброс стояли шесть безмолвных «Магирусов» – самосвалов. – Шибко нежные создания, Савин-друг. Хуже баб, как сказал бы Сверяба. На всех тормозные камеры полетели. Разве эти машины для бамовских дорог? Им по асфальту кататься, а не по вечной мерзлоте.

– А если и на других тормозные камеры откажут, чем работать будете?

– В том-то и беда. Одна надежда на заразу Сверябу. Этот все равно что-нибудь придумает. Дерьмо человек, а механик золотой.

– Зачем вы так про него?

Коротеев поджал подкрашенные земляной чернотой губы.

– Не обращай внимания, Савин-друг. Все мы в чем-то дерьмо. Один больше, другой меньше. Просто у Сверябы язык колючий.

– Правдивый язык, Ванадий Федорович.

– Ладно, не будем. Опять вон трос полетел.

Коротеев крупно зашагал к дальнему экскаватору, Савин заторопился следом. Не оборачиваясь, ротный бросал на ходу, видимо, привычное и давно наболевшее:

– Сволочь эта вечная мерзлота. Тросы рвет. Зубья ковшей ломает. А где их брать? В заначке – ни шиша! На складах – шаром покати!.. Ну, чего торчишь, как пень? – крикнул он вылезшему из кабины экскаваторщику. – Вяжи трос!

– Куда вязать? – хмуро ответил тот. – Вязаный-перевязаный. Петля-то кончилась.

– Раньше о чем думал?

– Я же вам докладывал.

– Меньше докладывай, больше мозгами шевели! Небось у Кафарова трос не рвется!

– Ну да, если вы ему два запасных дали: он же маяк!

– Хурцилава! – закричал Коротеев, призывая начальника смены. А тот уже и сам мчался к ротному, высокий, стройный, с планшеткой на бедре.

– Вот офицер! – сказал Коротеев Савину. – Я его называю «лейтенант быстрого реагирования». Хоть сейчас на повышение. Только жалко в чужие руки отдавать… Ты его обязательно отметь, когда будешь листовку писать.

Лейтенант подбежал к ротному, лихо вскинул руку к козырьку.

– Вот что, Хурцилава. Хватай тягач и лети к Синицыну! Проси, уговаривай, обещай что угодно от моего имени, но выцыгань трос. А заодно хотя бы одну тормозную камеру для «Магируса». Даю ему головной блок для бурильного станка. Им сейчас без него – зарез: на скале работают.

– А если не даст?

– Значит, ты – не Хурцилава.

– А вдруг нет у него?

– У этого жмота все есть. Не вздумай без троса вернуться!

– Есть не возвращаться без троса!

Савин вслушивался в разговор, и что-то тяжко ему становилось. Почувствовал себя маленьким и беспомощным, не умеющим ни вмешаться в ход событий, ни изменить их. От этой беспомощности тихо нарождалась злость на самого себя и на Коротеева. Мгновенно вдруг возникшая неприязнь к нему теснила прежнее восхищение неистовым ротным.

А над рекой вовсю пылало полуденное солнце. Река под ним выглядела стеклянной, и там, где она налетала на валуны, стекло дробилось на тысячи осколков. Река была сама по себе, бежала на юг, торопясь миновать взрытые берега. Сам по себе жил и карьер, подчиняясь распоряжениям и жестам худющего кадыкастого человека.

К складскому навесу на яру подогнали гусеничный тягач – тяжелый, именуемый для краткости ГТТ. Коротеев уже распоряжался там погрузкой головного блока для обмена. Савин успел туда перед самой отправкой. Сказал ротному:

– С вашего разрешения, Ванадий Федорович, я тоже поеду к Синицыну.

– Слушай, Савин-друг, это же идея! Вот спасибо за помощь. Ты от имени Давлетова действуй, тогда он не откажет. Слышь, Хурцилава, головной блок сразу Синицыну не показывай. С тобой авторитетный человек едет, просите два троса. А насчет своего задания, Савин-друг, не беспокойся. Вечером тебе прямо в вагончик замполит привезет и газетку, и всю цифирь помесячно и поквартально.

– Товарищ капитан, – прервал его Хурцилава. – Оглянитесь. Чтоб я никогда не увидел гор, если это не Паук пожаловал.

– Он, черти бы его взяли! Совсем не вовремя.

От безработных «Магирусов» краем наезженной колеи спускался к реке невысокий полный человек в штормовке.

– Ключ от сейфа, Хурцилава, быстро! – шепотом приказал Коротеев.

– Я же весь остаток к вам в вагончик перенес, товарищ капитан.

– Склероз, Хурцилава… И ты, видишь, не вовремя уезжаешь. Ну да ладно. Езжайте, а я пошел…

Еще до того, как тоненько взвизгнул пускач, Савин услышал голос Коротеева:

– Лев Борисович! Сколько лет, сколько зим…

– Кто это? – спросил Савин Хурцилаву.

– Из Чегдомына один.

– А чего это ротный всполошился?

– Паук, будь проклят его род в лице предков и потомков! Плохо встретишь – кровь высосет… Садись в кузов, дорогой.

Взревел двигатель. Тягач рванул с места и пошел напрямую по маревой подушке. Ах, какая сильная машина – гусеничный тягач тяжелый! Нет для него непроходимого бездорожья. Торя самый короткий путь, он укладывал под гусеницы кедровый стланик, валил стальным лбом молодые березки и лиственницы, подминал их под себя. Сидя в кузове, Савин бездумно смотрел на зеленую колышущуюся марь позади, разрезанную двумя черными колеями.

Он думал, что Синицына найдут в карьере, но лейтенант Хурцилава, видимо, не первый раз общался с ним, потому что свернул в лиственничник-подлесок и погнал тягач влево. Савин, сидя в кузове, вдруг почувствовал, что тягач пошел мягче. И в самом деле, увидел, что они вышли на дорогу, очень даже смахивающую на грейдер. Он решил было, что они попали на притрассовую автодорогу. Но не могла она быть такой зауженной, да и вообще никак не должна тут проходить. Дорога же была явно накатанной и содержалась в приличном, рабочем состоянии. По ней и выскочили к свежей насыпи магистрали, поднялись наверх и пошли по еще безрельсовой трассе БАМа. Метров через семьсот, съехав вниз, уткнулись в шлагбаум, единственное препятствие на пути к пяти вагонам, выстроенным буквой «П».