Чтение онлайн

— С Курска.

— Служил?

Судя по возрасту, должен — на вид он примерно моих лет.

— Да. Двадцать вторая отдельная. Воинская специальность — пулеметчик.

Гудрон снисходительно покривился. «Знаем мы, мол, ваши «спецназы», когда служат всего год!». Но это старая его песня — раньше и небо было голубее, и дубы исполины.

— Срочка, остался по контракту, ну а потом…

Виталий договаривать не стал, но и без того было понятно — сюда угораздило.

— Сколько за билет отдал? — спросил у него Трофим.

Мой неудачливый двойник даже головой потряс: ты о чем? Какой билет, какие деньги?!

— Шутит наш головорез, — пояснил ему Гудрон. — А вообще поосторожней с ним. С виду дядька как дядька, но знал бы ты о нем чуть больше, от ужаса содрогнулся!

— Всяких видали.

Слова Бориса никакого впечатления на Виталия не произвели. Что Трофиму явно понравилось.

— Ну так что, Теоретик? — обратился он ко мне. — Берем? Пулеметчики здесь нарасхват! Того и глядишь, другие переманят.

Как будто пулеметами тут все завалено.

— Если остальные наши не против.

Парень производил хорошее впечатление и, если бы не инцидент с Лерой, я бы даже обрадовался в какой-то степени.

— Не будут, — уверенно заявил Гудрон. — Ну, поскольку решение принято и командир твою кандидатуру одобрил, нарекаю тебя боевой кличкой — Бобер!

— Почему Бобер? — удивился тот.

— Неустрашимый или Малозаметный — слишком длинно: пока выговоришь, и бой закончится. А Бобер — самое оно, — с наисерьезнейшим видом начал рассуждать Гудрон.

Виталий кисло поморщился: кличка явно пришлась ему не по душе. А кому и когда они нравились? Редкость. Я и сам на «Теоретика» поначалу вскидывался, но затем привык.

— Бобром не буду! — набычился он.

— Не будешь, так не будешь, — пожимая плечами, легко согласился Гудрон. — Пошли, Теоретик, собрались люди. А ты пока придумай себе позывной. Только «Гроза перквизиторов» или «Капитан катастрофа» не надо: они уже Демьяном заняты.

При нашем приближении разговоры затихли. Что было верным знаком — значит, обладаем достаточным авторитетом. Только всего его не хватит, чтобы решить проблемы, которые перед нами встали. Тут нужен опыт и немалый, ну и откуда бы мне его взять? По сути — выскочка силой обстоятельств. Существовала к тому же тайная надежда — сейчас кто-нибудь из них поднимется на ноги и заговорит уверенным тоном, пункт за пунктом излагая свой план. И тогда появится возможность сложить полномочия, которые, не обдумав, сгоряча взял на себя. Такие должны найтись — многие из них куда старше меня, а, следовательно, с жизненным опытом, а главное — с подготовкой. Но все они как один молчали. Пришлось начинать самому. Наверное, не с самого удачного.

— Что будем делать с Центром?

— А что с ним делать? Шайтан бы с ним. Ты лучше скажи, что с перквизиторами делать? — задал встречный вопрос тот носатый из Светлого.

— Для того и собрались. Но и с Центром решить тоже нужно.

— Дойдет и до него дело. Перквизиторы отсюда ушли, но ведь они в любой момент могут объявится где угодно, хоть в каком поселении. И кто их тогда защитит, если все мы здесь?

Нет, не все, куда больше осталось. Вот только надежды на них нет. Потому что психология у них — моя хата с краю, а там, глядишь, все и обойдется. Психология овец, и с нею защиты у поселений не будет.

— Арсен, — Трофим в отличие от меня знал его по имени, — ты либо забыл, либо недопонимаешь.

— Чего именно? Что Центр — гадючье гнездо?

— Почему именно эта долина стало для них центром? Если разобраться, не слишком-то для жилья и благоприятная. Только из-за домов и другого хлама? А про людей ты забыл?

Люди переносятся во множество мест. Как правило, вблизи поселений. Точнее — обычно поселения возникают там, куда и переносятся люди. Зачастую в оазисах, хотя и не закон. Так вот, долина — одно из тех мест, куда они и переносятся. Причем часто и не по одному. Перквизиторы встречают и делают выбраковку. На их взгляд бесполезных, сразу пускают в расход — стариков, инвалидов. Не сами — руками тех, кто выбраковку прошел. Тех ставят перед выбором — или собственная смерть, или докажи, что достоин быть среди нас. Так сказать, вяжут кровью, после чего пути к нормальным людям уже нет. Если попросту бросить Центр, перквизиторы обязательно в него вернутся. Именно по той причине, что люди там появляются часто.

— Все про «детей вазлеха» слышали? — продолжил Трофима. И, не дожидаясь ответа, поскольку все знали про них наверняка, в чем мы и сами немало постарались, продолжил. — Вот эту машинку, — указал он на пулемет на коленях Гудрона, — мы забрали с тела, у которого здесь, — хлопнув себя ладонью по шее, — был свежий разрез.

— Говорили же, что все вазлехи уничтожили, — сказал кто-то.

— Говорили, — кивнул он. — Но откуда тогда разрез? Аккуратный такой, со свежим швом.

— Может, случайная рана?

— Может, — согласился с ним я. — А может и нет. Вот для этого мы и собрались. Центр оставлять нельзя. Перквизиторов живыми тоже. Как и селения без защиты.

Наверняка все действия Гардиана связаны с тем, что нам придётся решить проблему, у которой я не видел выхода, потому что не разорваться. А если и разорвемся, то он легко, не неся особых потерь, разобьет нас по частям.

— Так что делать-то? — вопрос прозвучал совсем по-детски, но задал его бородатый мужик лет под сорок. — Куда не кинь, всюду клин.

— Так или иначе, но решение принимать нужно, — Карпышев выделялся бледнотой на фоне других лиц.

Я очень надеялся на его поддержку, когда придет время высказать свое решение. Которое могут дружно не принять, а приказать не получится.

— Ну отправимся мы дальше, и не факт, что найдем. А с поселениями что? — принялся рассуждать один из тех, кого я постоянно видел рядом с Жамыховым.

— Так ты предлагаешь вернуться и разбрестись? — живо поинтересовался у него Гудрон. — Почему-то нисколько не сомневаюсь — Гардиан только этого и ждет.

— Тут даже думать нечего, — заговорил еще один. Темноглазый и черноволосый, с заросшим многодневной щетиной лицом, было в нем что-то восточное, если бы не нос — самый обычный, картошкой. — Мы должны их найти, сесть им на плечи, и не слезать, пока не покончим. Пусть даже не всех до единого, но большинство. В другой раз можем и не собраться, а если разбежимся сейчас, Гардиан придет, и всем шею свернет по одиночке.

То же самое хотел предложить и я, но так было даже лучше.

— Борис, кто это?