Чтение онлайн

Зато в одной из комиссионок на проспекте Будённого в районе остановки 8-я улица Соколиной горы я присмотрел себе диктофон «PHILIPS». Думаю, в будущем он мне ещё пригодится, наверняка придётся с кем-то общаться, как в прошлый раз с Калитуриным. Состояние оказалось отличное, размеры…. В карман не влезет, но в сумку вполне. Надеюсь, три сотни целковых (включая двадцатку за кассеты) не уйдут коту под хвост.

Заглянули по ходу дела сначала в «Лейпциг» на Ленинском проспекте, где с трудом отбились от стоявших прямо у прилавка спекулянтов, которых всё больше интересовала возможность выкупить одежду и затем, как я понимаю, уже толкнуть её на более выгодных условиях. А потом добрались до музыкального магазина на Неглинке. Выбор оказался скуден, а когда я заговорщицким голосом поинтересовался у относительно молодой продавщицы, нет ли у неё знакомых, кто может достать фирменную гитару, она посмотрела на меня со скукой во взоре.

— Работала тут одна с нами, подгоняла клиентов знакомому спекулянту, имела с этого свою копеечку. Спекулянта посадили, он её сдал, и хорошо ещё, что дело закончилось увольнением. Так что, молодой человек, кто вас знает, вдруг вы…

— Да вы что?! Да я…

— Нет уж, мне проблемы не нужны. Что-то показать? Нет? Дело ваше, весь ассортимент перед вами.

Когда вышли на улицу, Инга дёрнула меня за рукав ставшей совсем уж тесной лётной куртки, отчего я предпочитал даже не застёгивать молнию:

— Макс, а что она имела ввиду, когда говорила, что вдруг ты… Кто?

— Да, — отмахнулся я, — намекала, что я засланный казачок. Ну вроде как если не штатный сотрудник ОБХСС, то, возможно, нештатный… Ладно, давай ещё в «Берёзку» заглянем, прошвырнёмся на Сиреневый бульвар, мне в Пензе один знакомый говорил, там могут быть музыкальные инструменты.

Один знакомый — это Раф Губайдуллин, которого я навестил перед отъездом. Всего-то год с небольшим не виделись, а словно целая вечность миновала. Сказал, что их ресторанный квинтет играет мои песни, но авторские с них взимают исправно, а после, когда я объяснил, чего хочу, подсказал, где в Москве можно посмотреть инструмент. Сиреневый бульвар тоже оказался в этом списке.

В целом не ближний свет, но на метро терпимо. Вышли на «Щёлковской», а оттуда на троллейбусе несколько остановок. Рядом со входом в магазин крутились какие-то подозрительные личности, видимо, перекупщики чеков, но на нашу парочку они не обратили внимания, пока не поняли, что мы направляемся именно в «Берёзку». Один, правда, только дёрнулся в последний момент, но было уже поздно. Тем более что сразу за дверью на стуле сидел молоденький милиционер. Сержант при нашем появлении было рыпнулся, но я продемонстрировал ему чеки, и он с неохотой сел на место. Гитары здесь были представлены в основном акустические, имелась парочка «Музим» типа моей, а остальное не представляло вообще никакого интереса. Разве что синтезатор — однорядная «Вермона», которой, несомненно, обрадовалась бы Лена. Посмотрел я на неё, посмотрел… Нет, не в этот раз. 1400 чеков, но у меня с собой всего была тысяча. Да таскать этот электромузыкальный инструмент была охота, гитара всё-таки габаритами поменьше.

— Не судьба, — вздохнул я, потянув Ингу к выходу. — Зато, с другой стороны, не буду ничем обременён, руки более-менее свободны.

Шагнули на засыпанный какими-то химикатами московский асфальт, только зашли за угол, как к нам тут же кинулись трое отиравшихся там парней.

— Ребята, чеки продаёте? — первым спросил долговязый, в коротком пальтишке и без шапки, но с намотанным на шею шарфом.

— Нет, чеки самому ещё пригодятся, — мотнул я головой.

После чего мы с Ингой продолжили было наш путь, но долговязый оказался настойчив.

— Хорошие деньги предлагаю, зря отказываешься.

— Может, импортные шмотки нужны?

Это уже другой спросил, коренастый тип с усиками, в джинсах и цветастой, совсем не шедшей ему куртке.

— Шмотки не нужны, спасибо, мы тут другое смотрели.

— Так ты скажи, что надо, может, у нас есть, — вклинился третий, с волосами до плеч и сигаретой в зубах.

— Гитара нужна, штатовская, вряд ли у вас такая найдётся.

— Так ты музыкант, что ли? Погоди-ка, ты мне кого-то напоминаешь… Бл… парни, да это, кажись, Максим Варченко!

— Точняк, он! — подхватил долговязый. — И я смотрю, вроде как лицо знакомое. О, а я же по «голосу» слышал, что он премию «Грэмми» выиграл с песней английском, как её… Во, вспомнил — «Heart-Shaped Box»! Она у меня даже на кассете есть.

— Так ты чё, реально «Грэмми» выиграл? — подозрительно прищурился парень в яркой куртке.

— Реально, только саму статуэтку мне, возможно, так и не удастся подержать в руках.

Дальше, когда эмоции поутихли, выяснилось, что у одного из парней — а именно длинноволосого Вити, имеется знакомый, специализирующийся на доставке и продаже музыкальных инструментов. Вот у него точно есть всё! И он даже готов нас немедленно к нему проводить, если конечно, мы ему оплатим не только проезд. Всё ж таки человек время потратит, а оно в его работе дороге, вдруг выгодного клиента здесь упустит.

— Если сделка состоится, то полтинник с меня, — пообещал я.

— А если нет?

— Десяткой отдарюсь.

Витя задумался ненадолго, потом махнул рукой:

— Ладно, идёт. Только я с автомата позвоню Вадиму Николаевичу, может, его дома нет… И как ты говоришь гитара называется? Ага, постараюсь запомнить.

Витя вернулся через пять минут, видно, телефон-автомат находился недалеко.

— Дома он, и говорит, этот, как его, «Gibson» какой-то есть мол, пусть приезжает такой знаменитый клиент и смотрит. По цене не спрашивал, такие вещи уже при личной встрече обговариваются.

Вадим Николаевич обитал на третьем этаже дома № 17 на Большой Ордынке.

— Здесь Ахматова жила в 13-й квартире, как раз под квартирой Вадима Николаича, — пояснил Витёк.

Мы поднялись на нужный нам этаж 5-этажного строения дореволюционной постройки и, остановившись у крепкой металлической двери, Витя позвонил условленным образом — два коротких, один длинный. Затем замер перед глазком, растянув губы в улыбке, после чего где-то минуту спустя защёлкали засовы и на пороге появился одетый в «адидасовский» спортивный костюм… Олег Басилашвили. Тот самый, из «Служебного романа», а не дряхлый борец с путинским режимом. Я даже опешил на какое-то мгновение, застыв, кажется, с раскрытым ртом.

— Что, думаете, я Олег Басилашвили? — спросил он со смешком, правда, не бархатным баритоном актёра, а каким-то скрипучим голосом. — Многие поначалу впадают в шок, пока не услышат, как я говорю… А вот вы действительно Максим Варченко. Польщён, польщён… Ладно, к делу. Я так понимаю, вас интересует гитара производства США? Какая именно модель?

— Виктор сказал, что у вас есть «Gibson».

— Есть, — кивнул он. — Только не здесь.

— И далеко ехать? — немного скиснув от перспективы снова куда-то тащиться, поинтересовался я.