Чтение онлайн

только дорогами духа, но и дорогами плоти. «Но есть ли плоть, могущество которой окажет на мужчину влияние большее, чем сила женской плоти?» 1Все, что вырывает его из сна, из безопасности, полезно для него; любовь, в какой бы форме она ни возникла, имеет свойство быть в «нашем личном мирке, обустроенном усилиями нашего посредственного разума, чем–то вроде элемента, до глубины взрывающего устоявшийся порядок» 2. Очень часто женщина только дарит иллюзии и не оправдывает ожиданий; «Я — обещание, которое нельзя сдержать, и этим самым я к себе влеку.

Я — сладость того, что есть, и вместе сожаленье о том, чего нет. Я — истина под маской заблужденья, и тот, кто любит меня, не очень–то стремится различить, где тут одно, а где другое» 3.

Но и в иллюзии есть своя польза; именно это возвещает Ангел–Хранитель донье Пруэз: «— Даже грех! Грех тоже на пользу.

— Так, значит, хорошо, что он меня любил?

— Хорошо, что ты научила его желать.

— Желать иллюзию? Желать тень, что ускользает от него навеки?

— Желанье — это то, что есть, иллюзия же— то, чего нет. Желанье через иллюзию.

Это то, что есть, достигнутое через то, чего нет» 4.

По воле Господа Пруэз была для Родриго: «Мечом, пронзившим его сердце» 5.

Но женщина в руках Бога — это не только клинок или раскаленный уголь; блага сего мира не всегда следует отвергать; ведь они тоже питают душу; нужно, чтобы человек брал их и делал своими. Возлюбленная станет для него воплощением всей ощутимой красоты вселенной; она станет гимном прославления у него на устах, «О, как прекрасны вы, Виолен, и как прекрасен мир, в котором есть вы» в.

«Кто та, что предо мной стоит? Она нежнее дыханья ветерка, она напоминает луну, что льет свой свет сквозь раннюю листву. Она подобна молодой пчеле, что расправляет крылья, еще не знавшие полета, или быстрой лани, или цветку, который сам не ведает о красоте своей» 7.

«Дай мне вдохнуть твой аромат, подобный аромату земли, когда она сверкает, омытая водою, как алтарь, и желтые и голубые цветы на свет рождает, Подобный аромату лета, что пахнет сеном и травой, подобный аромату осенних дней…»*

Она вбирает в себя всю природу: розу и лилию, звезду, плод, птицу, ветер, луну, солнце, водопад, «мирную суету большого порта в лучах полуденного солнца» 2, А еще она — нечто большее; для мужчины она — существо ему подобное.

«Однако на сей раз то вовсе не звезда — крупица света в живом песке ночей, —

Со мною рядом человек, как я…» 3

«Ты больше никогда один не будешь, но в тебе, с тобою рядом преданное существо навеки. Та, что навсегда твоя и никогда себя уж не отнимет, — твоя жена» 4.

«Кто–то для того, чтобы слушать, что я скажу, и верить в меня.

Друг, что тихо говорит и заключает нас в свои объятья, уверяя, что зовется он женщиной» 5.

Когда мужчина прижимает ее к сердцу, привлекает к себе ее тело и душу, он обретает свои корни на этой земле и реализует себя.

«Эту женщину я взял, и такова теперь мне мера и мой надел земли» 6. Это бремя нелегко нести, но мужчина не создан для праздности: «И вот глупец мужчина с изумленьем видит возле себя нелепую особу, нечто тяжелое, громоздкое, большое.

Ворох платьев, ворох волос — но что поделать?

Он уже не может, не хочет это все с себя стряхнуть» 7.

А дело в том, что это бремя — одновременно сокровище. «Я великое сокровище», — говорит Виолен.

И наоборот, отдавая себя мужчине, женщина осуществляет свое земное предназначение.

«Ибо зачем быть женщиной, как не затем, чтобы тебя сорвали?

Иль розою, как не затем, чтоб поглотили тебя? Зачем на свет рождаться, Как не затем, чтобы другому принадлежать и быть добычей могущественного льва?» 8

«Город».

«Атласный башмачок». 3Там же. «Город».

«Черствый хлеб». «Город».

«Полуденный раздел». «Кантата на три голоса».

«Что делать, коли женщиной могу я быть лишь у него в объятьях, а кубком вина — лишь в сердце у него?»!

«Но ты, душа моя, скажи, ведь не напрасно я создана была, ведь существует тот, кто призван меня сорвать!

Какая радость будет для меня, когда заполнить смогу то сердце, что меня ждало» 2.

Само собой разумеется, такой союз мужчины и женщины должен быть заключен перед Богом; он священен и совершается в вечности; он должен быть принят глубоким движением воли и не может быть нарушен чьим–то капризом. «Любовь, согласие двух свободных людей отдать себя друг другу показалось Богу чем–то настолько великим, что он сделал это таинством. Здесь, как везде, таинство придает реальность тому, что было лишь высшим стремлением сердца» 3. И еще: «Брак — не удовольствие, но принесенье удовольствия на жертвенный алтарь; брак — старание двух душ, которым отныне и вовек во имя цели, что их разуменью недоступна, Придется ограничиться друг другом» 4.

Благодаря этому союзу мужчина и женщина не только принесут друг другу радость; каждый из них еще и станет хозяином своего существа. «Эту душу во глубине моей души найти мог только он!.. Ведь это он пришел ко мне и протянул мне руку… Он был моим призваньем! Как выразить мне это? Он — мои истоки! Лишь благодаря ему и для него я в мир пришла» 5.

«Большая часть меня, что я считала несуществующей, поскольку занята была другим и думать о том забыла, и Вдруг, о Боже! Она живет, мучительно живет» 6.

И оправдание этого существа — в том, кого оно дополняет, кому необходимо. «Ты была необходима в нем», — говорит Ангел Пруэз. А вот слова Родриго: «Ибо что зовем мы смертью, как не тот момент, когда необходимым ты быть уже не можешь?

Когда же без меня она умела жить? Когда ж я перестану для нее быть тем, что ей необходимо, чтоб быть самой собой» 7.

«Говорят, что нету душ, рожденных вне нашей жизни, и нету между ними таинственных, непостижимых уз.

Но ты и я — возможно, тут нечто даже большее, ведь вот я существую только, пока ты говоришь; и речи наши встречают один и тот же отклик.