Второй контакт

Тахионная тяга Менингера-Клипштейна, без которой человек никогда не смог бы во плоти исследовать Галактику, была создана в теории в 2029 году, воплощена в жизнь — в 2032 году и после нескольких мелких неудач успешно прошла испытания в 2037 году.

Первый контакт человечества с инопланетной расой состоялся 5 марта 2042 года на окраинах системы Эпсилон Эридана.

Никто не знает ни что именно спровоцировало последующие события, ни по чьему приказу они свершились, но вот что известно: за несколько минут земной корабль «Эксцельсиор» и корабль чужаков, название и класс которого остались неизвестными, уничтожили друг друга.

По сей день никому не ведомо, чей корабль выстрелил первым. Ни с той, ни с другой стороны не отмечено действий, которые могли бы вызвать подобную реакцию. Во время боя на базу не было послано ни единого сигнала. Ни один из кораблей не пытался скрыться, когда разгорелся конфликт. Уцелевших не было.

Человечеству понадобилось почти десятилетие, чтобы опомниться от происшедшего, и к этому времени все космические исследования были под контролем армии. Только Соединенные Штаты, Россия, Китайская Народная Республика и Республика Бразилия продолжали посылать корабли в глубокий космос. К 2065 году Галактику исследовали четырнадцать кораблей, во время бесплодных поисков инопланетной расы нанося на карты и подсчитывая звезды и планеты. Пять кораблей принадлежали Соединенным Штатам, четыре — России, еще четыре — Китаю и один — Бразилии. Самым крупным из них был «Москва», громадный российский корабль. Лучше всех вооружен был российский же корабль «Ладога», построенный год назад. Самым быстрым считался китайский «Конфуций».

Но кораблем, имя которого в 2065 году замелькало во всех газетных заголовках, был «Теодор Рузвельт», который сейчас методично кружил на своей земной орбите, покуда в сотнях миль под ним решалась судьба его капитана.

Макс Беккер поднялся на лифте на пятый этаж Пентагона, стремительно прошел мимо ряда голографических снимков бывших шефов этого ведомства и наконец подошел к кабинету, который был ему нужен. Дверные датчики просканировали его, опознали — и позволили ему войти.

— Доброе утро, майор Беккер, — сказал седовласый мужчина с тремя звездами на погонах, сидевший за большим, сверкавшим хромом столом. — Я ждал вас.

— Могу я узнать, сэр, что это означает? — осведомился Беккер и помахал в воздухе некой официальной бумагой.

— Я полагал, что там все сказано, — заметил генерал. — Это — ваше новое дело.

— Я не был в отпуске больше двух лет, — сказал Беккер. — Я уже купил билет и оплатил номер в отеле.

— Мы позаботимся о том, чтобы вам вернули деньги.

— Могу я почтительнейшим образом заметить, что мне не нужны эти чертовы деньги? Мне нужен мой законный отпуск!

— Почтительнейшим образом? — переспросил генерал, выгнув бровь.

— Я трудился на этот департамент не покладая рук два года. У меня пять недель отпуска, и я желаю их получить!

— Боюсь, майор, что это не подлежит обсуждению.

— Почему? — осведомился Беккер. — И более того — почему именно я?

— Потому что вы наилучшая кандидатура для этой работы.

— Я ведь даже не флотский! — настаивал Беккер. — Этого парня должен защищать кто-нибудь из своих.

— В космической программе не существует разделения служб, майор, — ответил генерал. — Уверен, что флот будет всячески сотрудничать с вами.

— Сомневаюсь, сэр.

— Почему же это, майор?

— Потому что если бы это дело было таким простым, как предполагается, за него мог бы взяться всякий, — отчеканил Беккер. — А потому, если вы проходите мимо трех сотен адвокатов, работающих в этом здании, и останавливаетесь именно на мне, у меня не может не возникнуть некоторых подозрений. — Он помолчал. — Могу я почтительнейше спросить, почему выбрали именно меня?

— Выбирал не я, — сказал генерал. — Выбор принадлежит компьютеру. — Он впился в Беккера непреклонным взглядом. — Похоже, у вас есть сомнения, майор?

— Если компьютер был запрограммирован выбрать лучшего в службе адвоката по уголовным делам, он бы должен был выбрать Гектора Гарсию.

— Он его и выбрал. Вы были вторым.

— Ну и?..

— Гарсия в отпуске.

— А я собираюсь в отпуск.

— Он старше вас по званию.

— Могу я заметить вам, генерал, что я старше по званию двух сотен адвокатов, которые могли бы управиться с этим делом не моргнув и глазом?

— Компьютер выбрал вас.

— А если я откажусь?

— Если вы представите причину отказа, мы передадим дело кому-нибудь еще — но я лично гарантирую вам, что раньше чем через год никакого отпуска вы не получите, — ответил генерал. — Если откажетесь беспричинно, я понижу вас на одно звание и снова предложу вам эту работу. Я могу проделывать это, пока вы не окажетесь рядовым.

— Сэр, могу я говорить откровенно?

— По-моему, майор, вы с самого начала именно это и делаете, — сухо заметил генерал.

— Наверняка найдется не одна сотня будущих Кларенсов Дарроу [1] , которые не прочь защищать этого чокнутого, — ответил Беккер. — Почему вы не кликнули добровольцев?

— Майор, нам не нужны Кларенсы Дарроу с их громогласными заявлениями для прессы. Нам нужно, чтобы это дело было закрыто как можно скорее и как можно тише.

— Тогда зачем вообще судить его? — осведомился Беккер. — Он ведь уже признался, верно? Почему бы просто не засадить его за решетку?

— Военный трибунал должен состояться, — сказал генерал. — Слишком поздно что-то скрывать. — Он помолчал. — На нас смотрит весь мир, майор.

— Думаю, генерал, вы очень скоро обнаружите, что девяти десятым всего мира нет ни малейшего дела до этого случая, а остальные считают, что ему стоило бы перебить всю команду.