Чтение онлайн

Он отогнал самолет назад, туда, где нас ждал «Лендровер». К «Лендроверу» прислонилась девушка в ультракороткой юбке.

— Ч-черт! — энергично выругался Крис.

— В чем дело?

— Он прислал дочку. А обещал, что ее не будет.

— А что? Нормальная девушка…

Крис хмыкнул, как бы сочувствуя моей наивности. Он подтормозил «Чероки», аккуратно развернул, поставил на стоянку и выключил мотор.

— Ее зовут Белладонна, — сообщил Крис. — Чистый яд!

Я отстегнул ремень, открыл дверь, выбрался на крыло и спрыгнул вниз. Крис, еще разок проверив все приборы, вылез следом. Я не был уверен, что он имел в виду, когда говорил о ее ядовитости. Крис небрежно представил нас друг другу:

— Белл, это Перри. Перри — Белладонна. Зови ее просто Белл.

Я пожал ей руку. Она приподняла бровки:

— А вы, случайно, не…

— Он самый.

Она вовсе не выглядела опасной. Наоборот, сладкой, как патока. Белокурые волосы, не приглаженные, а пушистые и слегка взлохмаченные. Голубые глаза с невинно хлопающими ресницами. На губах, подчеркнутых розовой помадой, постоянно играет улыбка. Даже без замечания Криса я подумал бы, что есть в ней нечто от ведьмы.

— Залезайте! — пригласила она, гостеприимно указав на «Лендровер». — Папа услышал, как вы кружите над домом, и послал меня вас встретить. Сам он варит глинтвейн и не оторвется от плиты, пока корица не утонет.

Крис ее как будто и не слышал. Он обошел вокруг самолета, одобрительно похлопывая его по боку, прислушиваясь к негромким щелчкам остывающего металла. На белом, сверкающем на солнце фюзеляже выделялся опознавательный знак — темно-синяя молния — и регистрационный код, по которому Криса могли опознать во всем мире. Крис и вправду не раз летал за границу, и достаточно часто, чтобы там его прозвали (не без уважения) «въедливым англичанином». В сырую погоду, вернувшись домой, он отмывал и насухо вытирал крылья и сверху, и снизу, чтобы избавиться от грязи, налипшей при посадке.

— Ну едем же, наконец! — сказала ему Белл, открывая для него переднюю дверцу «Лендровера». — Что мы тут, до завтра торчать будем?

Противостояние между ними было слабым, но заметным. Нам предстояла пятимильная поездка к дому Каспара Гарви. Я уселся на заднее сиденье, прислушиваясь к напряженно-любезным репликам и размышляя, насколько далеко простирается их взаимная неприязнь. Вот, к примеру, стали бы они в случае чего спасать друг друга с риском для жизни?

Дом Каспара Гарви не дотягивал до величественного, но зато и напыщенным он не был. Фасад, с невысокими дорическими колоннами, выглядел импозантным, но сразу было заметно, что дом не особенно велик и никто не пытался сделать вид, что он больше, чем на самом деле. Впрочем, в холле и гостиной, которые были разделены стеной с арками, как раз хватало места, чтобы разместить всех гостей. Более тридцати человек бродили по комнатам, пили горячий глинтвейн, ели горстями арахис и беседовали о золотой жиле Ньюмаркета — о лошадях.

Каспар Гарви, заметив Криса, пробрался ему навстречу сквозь толпу, высоко подняв бокал с вином. Подойдя поближе, он поздоровался и кивнул Крису.

— Я слышал, как вы пролетали над домом. Добро пожаловать и вам тоже, — кивнул он в мою сторону. — Мой тренер клянется, что вы дождь за месяц чуете. Он где-то тут. Выставлять ли мне кобылку в пятницу? Моя жена все со звездами совещается. Хотите вина?

Я принял бокал со сладким вином, благоухающим корицей, и, взглянув туда, куда указывал Гарви, увидел за спинами тренера, Оливера Квигли. Квигли явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Скажите ему, что до пятницы будет сухо! — потребовал Гарви. — Пусть выставляет мою лошадь.

Он явно наслаждался ролью гостеприимного хозяина. Я еще подумал — хотя это было дурно с моей стороны, — что эта роль значила для него куда больше, чем сами гости. Эта скороговорка и экспансивная жестикуляция преследовали ту же цель, что и дом: продемонстрировать богатство и процветание, но при этом так, чтобы это не выглядело показным.

Я сказал Гарви, что сфотографировал его дом с самолета, и пообещал прислать снимки. Польщенный хозяин предложил мне снимать гостей сколько угодно, если, конечно, они будут не против.

Его облик был так же внушителен, как его манеры: крепко сбитый, широкоплечий, импозантный господин с мощной шеей и аккуратно подстриженной седеющей бородкой. Каспар Гарви был дюйма на три ниже худощавого Криса — как и я сам, кстати, — но это было неважно. Он бросался бы в глаза при любом росте, ибо его окружала мощная, хотя и незримая аура, какую дает только успех. Я его сфотографировал. Он снова встал в позу и после вспышки милостиво кивнул.

Крис не пил ничего, кроме кока-колы, как и положено хорошему мальчику, которому предстоит вести машину, и держал свое буйство в рамках. У него явно выдался «положительный» день: он готов был острить и смеяться и явно пока не собирался бросаться под поезд.

Передо мной возникла неядовитая Белладонна, налила мне еще глинтвейна из дымящегося кувшина и напрямик спросила, зачем это такой на вид разумный человек, как я, связался с этим психом Айронсайдом.

— Он умный, — коротко ответил я.

— И что, этого достаточно?

— Отчего он вам так не нравится? — поинтересовался я.

— Не нравится? Я его когда-то любила, этого ублюдка.

Она одарила меня мимолетной улыбкой, передернула плечами и отправилась наливать вино другим гостям. Ну, а я, как полагается на подобных сборищах, через некоторое время присоединился к одной из беседующих кучек, в которой был и вечно озабоченный Оливер Квигли. Он желал знать, что сулит этот ветер.

— Холодно сегодня! — сказал Квигли.

Почему-то присутствие меня во плоти — особенно с фотоаппаратом — совершенно выбило его из колеи. Хотя ничего страшного во мне нет. Я привык к гневу и недоверию со стороны лошадников определенного сорта — тех, что, в точности как дети, почему-то полагали, будто это я сам нарочно устраиваю плохую погоду. Я привык играть роль неприятного посланца, который приносит вести о проигранных битвах. Не раз меня ругали за то, что я позволил себе улыбаться, рассказывая о грядущих метелях. Но вот бояться меня вроде бы никто не боялся…

Хотя, быть может, я просто ошибаюсь, подумал я. Тем более я знаю его только как чересчур нервного тренера, помешанного на погоде, — но ведь у него еще могут быть проблемы…

— Все зависит от Урала, — сказал я успокаивающе.

Квигли был озадачен.

— Что — все?

— Восточный ветер, — пояснил я. — Такие порывы холодного арктического воздуха с континента более характерны для зимы, но, если ветер продержится до пятницы, кобылке Каспара Гарви предстоит ясный и погожий день.