Чтение онлайн

Саша. Погоди, Тась, минутку... (Набирает номер.) Квартира товарища Сухорукова? Доктора Волчкову, пожалуйста... По делу. Это говорит... Иванов из райздрава! Ушла? Давно? Спасибо.

Девушка с золотым зубом. Тоже бедуешь?

Саша. Да так как-то... Вроде все просто и ясно, а не понимают. Ну, никак.

Девушка с золотым зубом. Этим, Сашенька, полмира бедуют. Одним горе, что их не понимают. А другим, наоборот, страх, что их вдруг поймут. Вот поймут — и все, и конец им...

Появляется Гиковатый. Он сильно навеселе.

Гиковатый (Тасе). А-а-а, мадемазель! (Поет.)

Девушка с золотым зубом. Несправедливый вы человек. Вы же знаете, ничего у меня с Толиком такого нет. Одна любовь.

Гиковатый. Прелюбодеяние есть прелюбопытнейшее деяние. Как говорил мой папаша. Культурнейший был человек, хотя и простой телеграфист. Про твою любовь профсоюзу ничего не может быть известно. Аморалка в телефонной будке была! Целовались. Два человека видели. Так что по заслуге вору и казнь.

Девушка с золотым зубом. Да уйдите вы, злыдень...

Гиковатый. Чего это я вдруг уйду? Здесь пока еще территория нашей родины, и я пока еще гражданин СССР, имею право находиться! И выпил законно. У меня сегодня внучечка родилась...

Девушка с золотым зубом. Ох ты, господи... (Убегает.)

Гиковатый. Битте-дритте, дверь дитюр...

Саша. Ну и тип же вы! В оккупации небось полицаем каким-нибудь были.

Гиковатый. Не-ет, голубь, нет! Ни в чем я таком не был. Ни в оккупации, ни в полиции, ни в оппозиции. Напротив — одни грамоты и благодарности. И орден на заслугу лет. (Снисходительно.) И если желаешь знать, мне тебя жалко. Вот тебя отовсюду выгнали. Так? Поганой метлой, можно сказать. А мне всегда будет почет и предпочтение. Хотя ты какой благородный и разблагородный, а я — правильно — подлый человек без малейшей святости в душе. Но тем не менее... Я это тебе вот как сыну объясню, по-доброму... И зря ты на Як Лалча полез. Напрасно! Это только в сказочках, в сомнениях вот такусенький Давид вот такого Голиафа — наповал. Ха-ха.

Саша. Слушай, папаша, катись отсюда к чертовой матери...

Гиковатый. Не-ет, ты послушай, послушай. Ты воспользуйся, что я сейчас душевный, выпивший. Я тебе, как сыну...

Входит Фархутдинов с большим портфелем.

Гиковатый (неуловимо перестроившись). Здравствуй, Ахат Фархутдинович.

Саша. Здрасьте.

Фархутдинов. Здравствуй... Здоров.

Саша. (Гиковатому.) Слушай, Павлович, ты что же это в партгосконтроль совсем не ходишь? Твоя же нагрузка.

Гиковатый (вроде бы отчаянно)... Моя. Все нагрузки мои. И постройком, и культкомиссия. И то, и се. У нас же всегда так: видят, что, человек — дурак, болеет за общественность, так давай еще, еще давай грузить... (Словно опомнившись) Ты извини, я грубо, попросту... И выпил, я тут еще (С застенчивой усмешкой.) Внучечка у меня сегодня родилась.

Фархутдинов. Поздравляю, Павлович...

Гиковатый. Валентиной назвал. Валечкой. В честь Чайки космоса.

Фархутдинов. Ну, поздравляю, поздравляю...

Саша. Ах и сволочь же вы! Ну и сволочь! Дал бы я вам в морду!

Гиковатый. (добродушно). Не дашь... Моральный кодекс не позволит. Старому человеку — и в морду. Да ни в жисть.

Саша. А вот я просто сейчас пойду и расскажу.

Гиковатый. Нет, и доносить ты не пойдешь, побрезгуешь. Вас же, благородных, можно голыми руками брать. Вам то низко, а то недостойно, а это неблагородно... А мы люди темные, нам все годится.

Саша. А я встану на собрании, и расскажу...

Гиковатый. И на собрании ты мне не страшный. Ты ж будешь горячиться, будешь все говорить, что у тебя тут (трет лоб) и вот тут (прикладывает руку к сердцу). А я скажу только то, что требуется — и все, каюк тебе. Я все правильные слева наизусть выучил. Ты меня разбуди посреди ночи — и я тебе скажу, какое куда сунуть, чтоб надежно, чтоб без осечки.

Саша, сделал мученический жест.

Гиковатый. Да ты не кривись. Ты вникай. Я по жизни говорю... Ведь они же товарищи такие... Они слова вперед дела ценют. Ты делай, что хочешь, лишь бы только слова были правильные... И все было как положено. Я, например, замечаешь? Усы не брею! Чтоб вид иметь какой положено: старый ветеран, славные традиции рабочего класса, (Доверительно.) Я, брат, умный... Я несгораемый. Меня без танка взять невозможно.

Саша (вдруг весело). Так будет танк! Считай себя покойником, папаша.

Гиковатый. Ничего, ты говори, говори... Я сегодня добродушный. У меня сегодня внучечка родилась. Вот така махонька. Валентиной назвали... Как жинку мою, покойницу. (Уходит.)

Саша решительно идет к телефону.

Саша (в трубку). Девять-один. Здравпункт?.. Там у вас доктора Волчковой нет? Неважно... Нет, звать не надо. Спасибо... (Садится на стул, читает вслух плакат, висящий над телефоном.) «Королеву полей — на силос!»

В коридоре появляется Пашкин.

Пашкин. О, Саша! А я уже с именин иду.

Саша. С легким паром!

Пашкин (проходит, но потом вдруг возвращается). Я хочу тебе задать один вопрос. Только ты отвечай серьезно. Может, от этого вопроса жизнь человека зависит. Вот скажи: тебе сейчас хорошо? Вот при всем этом?

Саша. Нет, Шура, мне нехорошо.

Пашкин. Нет, я спрашиваю в смысле души. Вот ты сделал по совести, и все такое. Ну, и хорошо тебе?.. Ты мне честно скажи, я для дела спрашиваю.

Саша (почти кричит). Ну, пожалуйста, я тебе дам слово. Честное пионерское под салютом всех вождей! Мне плохо! Вполне!

Пашкин. И что? Что ты будешь делать? Признаешь ошибки?

Саша отрицательно мотает головой, говорит медленно.

Саша. Нет, ошибки я не признаю.

Пашкин. М-гу... понятно... (После паузы), Слушай, ты знаешь анекдот — про смешанные чувства? (Саша пожимает плечами.) Смешанные чувства — это когда твоя теща в твоем «Москвиче» летит в пропасть!... Ну ладно, будь! (Уходит.)

Саша решительно поднимается и снова берет телефонную трубку.

Саша Девять-один... Здравпункт? Позовите доктора Волчкову. Откуда я знаю? Наверно, кто-то другой звонил... Только что ушла? (Кладет трубку и лишь потом говорит.) Спасибо...

Комната в квартире Малышевых, та же, в которой был званый ужин. На столе детский бильярд. Саша ходит вокруг с кием и сосредоточенно играет сам с собой. Раймонда стоит рядом в какой-то странной, торжественной позе.