Чтение онлайн

 Сарнай прикрыла глаза, страдая от боли. Рабыни что-то залепетали, но слов было не разобрать, а воительница неожиданно вспомнила завершающую картину вчерашнего пира. А именно то, как бережно нес на своих руках, разомлевшую от вина Майрам, ее муж.

«Он никогда не смотрел на меня так, как смотрит на нее!» – и, сама того не осознавая, почти повторила мысли Аббаса.

«Но ничего, – напомнила она себе. – Долго эта идиллия не продлится! Рано или поздно эта девчонка понесет от Шаккара и тогда ей останется жить всего ничего!» – Сарнай понимала, что не позволит теперь Майрам выносить более одного ребенка. Иначе власть принцессы над сердцем Шаккара будет слишком опасна!

«Одного мальчишки хватит вполне», – решила она и села.

 Рабыни, что суетились рядом, собирая разбросанные вещи первой жены, разбежались в разные стороны, словно стайка ярких бабочек, потревоженных на лугу.

– Приготовьте купальню! – велела Сарнай шипящим голосом.

– Да, госпожа! – закивали болванчиками девушки.

«Бояться!» – с каким-то злым удовлетворением поняла женщина, глядя на рабынь. И ей нравился их страх. Сарнай питалась им, словно молоком матери. Страх и смерть – вот что всегда приносило силу. Мужское семя и первая кровь жертвы, источники власти и могущества.

 Сарнай оглядела свои покои. Просторные, с окнами, выходящими на город, почти без украшений и ковров, лишь на одной стене, занимая все пространство от пола до потолка – коллекция оружия, лучшего из того, что Сарнай добыла в битвах. Ее единственные ценные украшения, не золото и не камни, не монеты и не платья, на подобное Сарнай не обращала внимания. Для женщины истинной ценностью было оружие, полученное от убитого в поединке врага.

 Скользнув взглядом по стене, завешанной мечами и луками, копьями и длинными кинжалами в ножнах, воительница медленно прошла за рабыней, направляясь в купальню. И после, уже погружаясь в прохладные воды бассейна, она понимала, что почти смогла успокоиться, что почти прогнала боль и зависть, терзавшие ее душу.

«Я верну все, как было прежде!» – сказала себе Сарнай и, закрыв глаза, полностью ушла под воду.

Глава 3

 Следующий день принес мне новости. Встав с утра, умывшись и одевшись в дорогие одежды, я была готова к визиту повелителя Вазира. Еще с утра, после ухода Шаккара, мне принесли весть, что повелитель желает увидеть меня и поговорить. О чем именно, я не знала, и его прихода ожидала с трепетом и каким-то страхом, опасаясь, что мужчина будет мной недоволен, что я каким-то образом опозорила себя в его глазах на пиру!

«Вот не надо было пить столько вина!» – подумала с горечью. Шутка ли, Шаккар унес меня на руках из зала. Разве женщины варваров настолько слабы, чтобы позволить подобное? Видимо, именно проявив слабость, я разозлила Вазира, хотя здесь могло таиться нечто другое!

 В ожидании замерла на диване в приемном зале своих покоев. Здесь было просторно и светло. Широкие арочнообразные окна выходили на сад и горы, темнеющие вдали. Шторы из ярких тонких тканей трогал ветер, он же доносил пение птиц и журчание воды из фонтана, шелест листьев и знойное дыхание начинавшегося дня.

 За спиной стояла Наима и две рабыни. Все мы ждали прихода Вазира, а когда мой напряженный слух поймал звук открывающихся дверей и шагов, я замерла с прямой спиной и подняла высоко голову, готовая в любой момент приветствовать отца своего мужа.

 И этот момент настал.

 Вазир вошел в комнаты после того, как два его раба поспешили распахнуть перед ним двери. Я поспешно встала на ноги и поклонилась, ожидая разрешения поднять голову.

– Принцесса Майрам, – соизволил обратиться ко мне Вазир, после недолгого ожидания. Все это время, пока мы стояли друг против друга, я чувствовала его изучающий взгляд, от которого по спине пробежал холодок.

– Мой повелитель, – ответила я и мужская рука легла на мой подбородок, заставила распрямить плечи и поднять голову и взгляд.

– Ты красавица! – произнес Вазир мягко. – Счастлив тот отец и та мать, кто имеет подобное дитя.

 Я быстро поклонилась, но в этот раз не застыла в уважительной позе, склонившись перед мужчиной, а снова посмотрела в его глаза улыбаясь.

– Спасибо вам, повелитель!

 Вазир сложил на груди руки.

– Называй меня абуаль (6), – попросил он.

 Мои глаза расширились от удивления, но я только поблагодарила повелителя и приложила руки к сердцу.

– Благодарю, – сказала от всей души.

– Разве я могу иначе относиться к женщине, которую любит мой сын! – он не спрашивал, он утверждал.

«Любит?» – мелькнула мысль, но оспаривать слова Вазира я не стала. Я хотела бы знать, почему и как сделал подобные выводы повелитель, но не могла вот так просто спросить его об этом, да еще и в присутствии рабов, хотя, возможно, в данном случае это была просто игра слов.

– Но я пришел сюда не для простого разговора, – продолжил меж тем повелитель Вазир и поднял руку, махнул ею, подзывая кого-то из-за спины. Я проследила взглядом, как из свиты, сопровождающей мужчину, отделились трое мужчин в широких платьях со сложенными руками. На их головах были забавные шапочки с кисточками, а лица обрамляли седые бороды.

Я посмотрела на повелителя чуть удивленно, надеясь, в глубине души, что не ошиблась в своих догадках.

«Учителя!» – мелькнула надежда и Вазир подтвердил мои мысли.

– Эти мужи будут обучать тебя, – произнес он и указал рукой на первого, – мухтарам (7) Аяз расскажет тебе об истории нашего славного рода, мухтарам Замин научит нашему языку, чтобы ты понимала нашу речь и наши обычаи в родном звучании, а мухтарам Салах просветит тебя в нашей вере и расскажет о Великом Змее, которому поклоняется наш народ!

 Я поклонилась учителям, они, в свою очередь, поклонились мне.

– Спасибо вам, абуаль, – произнесла, обращаясь к Вазиру. Именно так, как он и предложил мне обращаться к нему. Вазир благосклонно улыбнулся.

– Я и сама хотела попросить вас дать мне учителей, – добавила тихо, – я буду стараться постичь науки и заниматься прилежно и упорно! – и снова поклонилась, а сама почему-то вспомнила про Аббаса и поняла еще одну истину – пришла пора научиться постоять за себя. Знание языка – это хорошо, но в стране варваров, где каждая женщина умеет владеть мечом, я слаба, а слабых здесь не уважают.