Чтение онлайн

— Вот умница! — восхитился шофер.

— Карабас, лежать! — строго крикнул Нуржанов, и собака с покорным вздохом легла у дверей.

— Карабас? — весело удивился Неуспокоев. — В честь опереточного маркиза Карабаса? Вот не ожидал!

— Карабас по-казахски — черная голова. Только и всего, — вежливо объяснил старый учитель и снова наклонился над картой. — Приблизительно здесь должна быть цепь топких озер и солончаковых болот. Тянутся строго с юга на север. Трасса для перелетных птиц! О, какая здесь охота!

— А броды здесь есть, мугалым? — почтительно спросил Садыков.

— Сейчас, весной? Человек проберется, и лошадь, пожалуй, пройдет. Говорят, и верблюды иногда проходят.

— Верблюд прошел. Сам видел! — оживился Садыков.

— Плыли же поперек утки! — Неуспокоев прикрыл длинными ресницами насмешливые глаза. — Мы, видите ли, товарищ Нуржанов, верблюдом топографию проверяли.

Старый учитель удивленно посмотрел на прораба и сказал ему:

— Но для верблюда надо тропинки знать. А то и верблюд увязнет. Недаром у этого болота название: Шыбын-Утмес.

— А что это значит? — полюбопытствовал Неуспокоев.

— Только муха пройдет.

— Зловещее название. Постойте, постойте… Шыбын-Утмес? Вас предупреждали ведь в городе об этом Шыбын-Утмесе, — посмотрел прораб на Садыкова. — Товарищ Грушин, кажется, и предупреждал. А вы — «слушок!»

— Ты мне скажи, почему Шыбын-Утмес на карту не нанесен? — глядя в пол, сердито спросил его Садыков.

— Это вы у дорожного отдела спросите! — мрачно прогудел Корчаков. — Это их изделие. Так сказать — подарок целинникам! Ох, и поблагодарю же я дорожников.

— Дорожники не виноваты, — мягко возразил Нуржанов. — Летом здесь сухо. А весной и осенью — трясина. В эту долинку во время таяния сток со всех сторон, а кроме того, подпирает мощный горизонт грунтовых вод.

— Мугалым, простите, а объезды? — несмело посмотрел Садыков на Нуржанова.

— Со стороны юга невозможно. Горы Султан-Тау. А со стороны севера… — учитель помолчал, подумал и ответил с виноватым видом: — Придется ехать степью, целиной. Можете застрять на солончаках. Не советую.

— Налево пойдешь — коня потеряешь, направо — голову сложишь. Ну а что же вы советуете? — Меж бровей Неуспокоева легла внушительная начальственная складочка, а голос стал неприятно четким. — Давайте ближе к делу! Мы не видим пока вашей маленькой помощи большому делу, как вы изволили выразиться. Есть у вас какое-нибудь конструктивное предложение? Или оно только в том, чтобы посоветовать нам вернуться?

— Кет, шайтан! Технику ломаешь! — неожиданно и громко заорал Кожагул, и все вздрогнули. Он один услышал, как лошади чесались о крыло автобуса, и опрометью бросился наружу.

Вскоре послышались удары кнута и тяжелые скачки стреноженных лошадей.

— Очень уважает машины, — улыбнулся Галим Нуржанович. — А наше конструктивное предложение — вот эти горы Султан-Тау.

Все с удивлением посмотрели на него.

— А как они в смысле прохождения автомобильного транспорта? — первым спросил Грушин.

— На этот вопрос вам никто не ответит, — обернулся к нему Галим Нуржанович. — Через Султан-Тау не проходила еще ни одна машина.

— Не проходила, мугалым, нужды не было. Кто сказал — не пройдет? — мягко, с сыновьим уважением возразил Садыков. — А через Султан-Тау самый короткий обход Шыбын-Утмеса.

— И я думал об этом, — повеселел Галим Нуржанович. — По народным преданиям, через Султан-Тау шел когда-то «Кан-Жол» — караванный путь. По десять в ряд шли караваны. Но это было очень давно. При ханах.

— Это не важно! А все-таки караваны-то шли поперек, да еще по десять в ряд! — забывшись, закричал Грушин. — А пройдем мы горы — и в дамках!

В автобус вернулся Кожагул, и Галим Нуржанович сказал:

— Надо расспросить Кожагула. Он много ходил по Султан-Тау. Он пас там стада и охотился.

Садыков быстро повернулся и спросил Кожагула:

— Аке, Султан-Таудан машиналар утмес?

— Кудай билсы! — ответил Кожагул, почесывая реденькую, обнажавшую подбородок бороденку. — Барып коруге керек, агай.

— Говорите по-русски! — раздраженно вмешался Неуспокоев. — Что он ответил?

— Не суй два нога в одна сапог, товарищ, — строго посмотрел на него Кожагул. — Я говорил: мал-ма-ла гора смотреть надо. Через глаза головой смотреть надо. Найдем машине дорога. Аллаху праведному молиться будем. Найдем!

— Так в чем дело? — шумно поднялся Егор Парменович. — Надо организовать разведку дороги в горах. Немедленно!

— Егор Парменович, разрешите мне! — вскочил Неуспокоев. — Я в дорогах толк знаю. Ручаюсь — будет вам дорога!

— Терпеть не люблю! — оскорбленно нахмурился Садыков. — В разведку я поеду. Какой разговор?

— Верно, — согласился директор. — Автодорога специальных мозгов требует. Поедете вы, Курман Газизыч. Товарищ Кожагул, вы можете сейчас поехать в горы искать дорогу для машин? — обернулся он к казаху.

— Эт-та можна. Поехать можна, — закивал головой Кожагул. — Сейчас не можна. Гляди. Чего видишь? Иште! Кишкеие светло ждать надо.

— Опять ждать! — махнул рукой Неуспокоев.

— Кожагул прав, товарищи, — поднялся и Нуржанов. — Темно. А я прошу вас к себе. Дайте радость моему дому. Напою вас чаем. Из самовара! Угощу баурсаками. У меня в школе уборщица русская, замечательно делает баурсаки. Выспитесь по-человечески, а утром отправитесь разведывать Султан-Тау.

Галим Нуржанович умоляюще смотрел на Корчакова, а Садыкова, схватив за руку, тянул куда-то.