Чтение онлайн

Погрузившись в пси-сеть, Феликс Николаевич предложил Майе просмотреть небольшой образовательный ролик. Но девушка напряжённо молчала и старательно избегала встречаться со стариком глазами. Зарубского это встревожило, но взяв себя в руки, он осторожно спросил:

– Майя, что-то случилось?

Девушка резко обернулась, её глаза какие-то доли секунды ощупали лицо старика.

– Я хочу найти Таню!
– сказано это было невероятно резким не терпящим возражений тоном.

– Таню?
– Феликс Николаевич опешил, - Какую Таню?

И вновь девушка бросила взгляд, от которого старику стало не по себе. От сверлящего взгляда побежали мурашки. Зарубский отчаянно захотел спрятаться куда угодно. Но Майя опустила глаза и тихо проговорила:

– Я же вам рассказывала. Я жила у Тани. Ведь прошло не так много времени. Она, конечно, сейчас старенькая... Но я очень хочу её увидеть, - последние слова девушка произнесла еле слышным шёпотом.

***

В полдень Цапин переступил порог кабинета Канева. Благоговея перед безграничной властью шефа, директор НИИ одновременно испытал острый приступ непонимания аскетичности Аркадия Эдуардовича. Один из властелинов этого мира сидит за обыкновенным столом, пусть и вырезанным из красного дерева. Простецкое кресло, хоть и с полным набором конформных функций, но доступное даже бизнесмену средней руки. Строгая мебель, лишённая всякой вычурности. Пожалуй, единственным предметом, достойным Канева, была настольная платиновая фигурка самурая. Цапин прекрасно знал, что изготовлена она была выдающимся скульптором современности. И будь она хоть деревянной, стоила бы не намного меньше.

Аркадий Эдуардович пребывая в благостном расположении духа, возжелал лицезреть директора НИИ. Одной из предпосылок хорошего настроения были успехи в работе с переселенцами. И хоть скорость считывания была далека от ожидаемой в начале, но непрерывность наполнения матриц внушала оптимизм. Не вникая в детали происходящего в НИИ, Канев тем не менее четко понимал, что Цапина надо подбодрить. Дабы работа ни на йоту не снизила темпы.

– Здравствуй, Денис! Присаживайся, - Канев вальяжным жестом указал на ближайшее кресло.

Цапин не без удовольствия отметил хорошее настроение босса и решил ему подыграть. Не менее вальяжным неторопливым движением он разместился в огромном кресле и закинул ногу за ногу.

Канев оценил шутку, рассмеялся и спросил:

– Про успехи в НИИ я наслышан. Ну, а как дела вне института?

Цапин улыбнулся ещё шире, почти физически ощущая приближение собственной персоны к сонму власть придержащих. Но тут же страхом сразила здравая мысль - о чём он может на равных говорить с главой мировой элиты? Чем, даже гипотетически, может заинтересовать столь высокую персону жизнь директора НИИ? И тут уже совершенно не играет никакой роли, что это один из мировых центров науки.

Но Цапин не зря славился умением делать хорошую мину при плохой игре. Он ещё сильнее развалился в кресле, широко улыбнулся и поведал:

– Аркадий Эдуардович, мы ж не только в науке на переднем крае. Не чураемся и от новшеств в быту. Могу со всей ответственностью заявить, что аукционы по приобретению социальных прав сторонних субъектов - не просто великолепная идея для решения целого ряда экономических проблем, а поистине кладезь новых эмоций и впечатлений. А в наше, оккупированное виртуальностью, время это дорогого стоит.

Всегда хорошо владевший собой Канев в этот раз не удержался и бросил на собеседника удивлённый взгляд.

Но Цапин уже был “на своей волне” и не заметил реакции босса.

– Просто непостижимо! Мы довели передачу ощущений до предела допустимого нервной системой. Реальность пси-сети обывателю куда ближе реальной действительности. И это факт! Неоспоримый и миллионы раз проверенный факт. Но сколько ощущений несёт возвращение доброго старого рабства. Это сказочная феерия чувств! Я понимаю, что в пси-сети работы ещё непочатый край. Исследования должны идти глубже. Мы всего лишь в начале понимания природы человеческих чувств. Ещё недавно мне казалось, что мы обрели новую вселенную. Но как же я ошибался. И мне не стыдно в этом признаться!

Канев с нескрываемым интересом смотрел на директора НИИ.

– Ну, что ты! Всем нам свойственны недостатки, - в голосе Канева звучал плохо скрытый сарказм, - Главное - их во время заметить, проанализировать и исправить. Прикупил кого-то интересного в последнее время?

– Увы!
– Цапин столь искренне огорчился, что брови Аркадия Эдуардовича от изумления поползли вверх. А директор НИИ продолжил трагическое повествование: - В октябре была такая покупка! Не удача - мечта! Невинный шестнадцатилетний цветок...

Цапин, зажмурившись, откинулся в кресле. Тонкие пальцы запорхали в воздухе, наигрывая симфонию души. Ноздри жадно втягивали воздух, будто ловили ведомые лишь Цапину ароматы. Из горла неожиданно вырвался стон:

– О! Она была столь прекрасна, чарующа и свежа! Так незабываема... Я никогда ещё не ощущал столь нежной кожи. Куда там младенцам! Она была нежнее во сто крат любого розового толстопуза! А губы! И представить невозможно, сколь трогательно она кричала. Я плакал...

И Канев не без удивления заметил, как по щеке Цапина побежала слеза. Но не желая прерывать поток экспрессивных откровений, промолчал. Очнувшись от грёз, Цапин элегантным жестом промокнул влажные глаза, вздохнул и извинился, что прилюдно расчувствовался.

– И насколько её хватило?

Деловая холодность в столь тонкой сфере покоробила Цапина, но пришлось стерпеть и ответить:

– Две недели. Две недели, и увял мой нежный цветок.