Чтение онлайн

— Просто ты, и рубка мечами… Ты изменилась.

— Повзрослела, — без всякого кокетства ответила девушка. — А ты всё загадки мироздания разгадываешь? Смотри, кончишь свои дни Бродягой.

Молодой мастер ответил, что это не самый худший вариант, и зашел к Игорю. Жолудеву уже подселили соседа, парнишку, тоже занятого в исследовании двадцать третьего мира. Тот складывал вещи.

— Привет, Харламов. Мы после ужина выходим в Верхний дом, — игорев сосед вновь сунул руку в рюкзак и принялся там копошиться.

На стенах висели мечи, луки, щиты. На столе матовой синевой отсвечивала небрежно сложенная кольчуга. И всё это было не только для отвода глаз. Ребята уже жили душой в двадцать третьем мире, оружие было продолжением руки, а доспех — куда более важным элементом одежды, чем трусы. Их, к слову, в двадцать третьем мире не знали.

— Инга к тебе как, окончательно охладела? — спросил командир.

— Да, — кивнул Игорь, вопросительно на него глядя.

— Я заметил, она стала самостоятельнее, и вполне сможет обойтись без группы. Ты тоже?

— Я тоже, — согласился Жолудев равнодушно. — И братья. Им теперь и Галка ни к чему.

— За ужином увидимся, — Харламов, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Хоменкова скучала, и приходу гостя обрадовалась. Он рассказал ей о планах на завтра. Погружаться они собирались в Мокром зале, погружение планировалось многократное, а на Камете Галке с Викой поручалось изготовление одежды. Охранять тела исследователей Алатау-три должен был Сашка.

— Ты нашла, чем заниматься станешь, когда погружений в Камет не будет?

Галина покачала головой. Предприимчивая и энергичная, когда следовало кого-либо опекать, сейчас она растерялась. Ермолай даже сказал, что ей пора замуж выходить и детей растить.

— У меня есть жених, — призналась Хоменкова. — Он обычный человек, я не говорила ему, чем занимаюсь. А как же наша группа?

— Да группа уже располовинилась. Алёшины, Инга, Игорь работают теперь по двадцать третьему миру, операторы миров и Богачёв — по Камету, Гволну, Реденлу, а ты с Викторией оказались ни здесь, ни там. Ну, до весны и вам дело отыщется, а что потом будет, не знаю. Так что, Гала, решай свои личные проблемы, ни на кого не оглядываясь…

Светило Камета только-только поднялось над горизонтом, и пыльная коричневая мгла открывала взору только песчаные бугры на пару сотен метров вокруг. Оледеневший за долгую здешнюю ночь песок обжигал холодом босые ступни. Вика недовольно проворчала, что здесь и травы-то нет.

— Там какая-то наша одежда сохранилась, — указал командир на руины храма, — а нам теперь потребуется другая, более тёплая. Походите вокруг, растительность здесь есть, искать только надо.

Они уселись на мёрзлый песок в комнате, где совершали прошлое погружение. Лёшка вновь заныл, что надо погружаться без него, но Ермолай настоял на своём.

— Мы, сегодня, может только сам переход и будем исследовать. А ты для этого необходим ничуть не меньше любого другого.

Лёшка ещё вчера внезапно объявил, что оператор миров он ненастоящий и места в мирах второго уровня ему нет. Он не был полностью неправ — они все прекрасно помнили, что свой мир, Севего, Константинов открыл при поддержке их троих. Это не было полностью его усилием, он немного сжульничал, схалтурил. И вот расплата — он не проникал вместе с Ермолаем, Ольгой и Леонидом в Алатау-три, нет. Это они его с собой протаскивали, но и то — лишь на место погружения.

И сейчас, едва оказавшись посредине заросших травой пологих сопок, они немедленно занялись самочувствием Алексея. Молодой мастер надеялся, что постигшее его на шашлыках озарение усилит не только его способности, но он ошибся. Константинов по-прежнему не мог отойти дальше десятка шагов от места погружения, а когда он на пределе этого расстояния протянул вперёд руку, пальцы на ней начали заметно белеть.

Они погружались вместе с ним ещё трижды, а однажды попробовали втроём вернуть его на Камет, оставаясь на Алатау-три. Не вышло. Лёшка оставался балластом, и единственное полезное применение для него было — поддерживать мысленную связь. Он оставался в точке погружения и мог мысленно общаться с разошедшимся по сопкам ребятам. Поддерживать связь из Алатау-три с Богачёвым мог только командир, остальные могли только ощущать свои тела, оставленные на Камете.

— Убедились? — зло спросил Алексей, когда Леонид определил, что энергетика Константинова начинала падать уже в метре от определённой точки. — Вам от меня здесь никакой пользы. Погружайтесь втроём, у вас получится…

— Нам, может, пользы от тебя и вправду нет, зато тебе пребывание здесь может быть полезным, — лениво протянула Ольга.

Она безмятежно сидела на траве и плела для себя юбку.

— Ты же слышал, что вчера Ермолай говорил? На нас всех навесили множество "заглушек". А здесь ни одна из них не работает, это другой мир, он принадлежит лишь нам четверым. Я так на тебя здесь никаких ограничений не накладывала, да и на других — тоже.

— А в школе накладывала? — немедленно поинтересовался командир.

— Пока инструктором была — накладывала. А как только Реденл открыли, я инструктором быть перестала.

Да, группа была признана состоявшейся только после открытия Реденла. Именно этот мир, а не их общий, стал для них переломной точкой. Почему — ребята поняли сами, и вопросов не задавали. Константинов понадеялся, что дочь шамана и снимать "заглушки" умеет, но его постигло разочарование — дело это было долгим, и процедурно полностью совпадало с профессионально проведённым психоанализом.

— Да зачем тебе мучиться? День интенсивных размышлений и переживаний здесь — и все "заглушки" сами собой разрядятся. Вот сиди и думай, о чём хочешь, а мы вокруг погуляем…

Дочь шамана изготовила не только юбку и майку себе, она и Харламову с Кутковым сплела набёдренные повязки. Уходя, они оглядывались на потерянно опустившего голову Лёшку. Парня было жалко. Они собирались провести разведку на север, северо-запад и запад. Где-то там располагались озёра. Далеко отходить не собирались, но Лёшка должен был провести часы без них, не имея возможности ни сдвинуться с места, ни покинуть этот мир. И при этом его паранормальные способности здесь почти не действовали. Во всяком случае, защищаться ему пришлось бы голыми руками.