Чтение онлайн

Девушка поразила Скубжевского с первого взгляда. Невысокого роста, стройная, гибкая, с невыносимо красивыми серыми глазами, увлечённо декламирующая «Фауста» на языке оригинала.

Впрочем, времени на «Фауста» практически не было. Положение на фронте не радовало, поэтому срок обучения в разведшколе дважды сокращали, доведя его до 10 месяцев. Учились в ближнем Подмосковье, по Ярославской дороге. Осенью сорок первого года, в наиболее тяжёлые дни и недели обороны Москвы курсанты с особенным напором рвались на фронт, проходивший от них в сотне-другой километров.

Вилор помнил, как к их общей радости от начала контрнаступления Красной Армии под Москвой добавилось особенное ликование курсантов-москвичей, среди которых была и Таня. Девушка вместила все свои эмоции в одно-единственное слово:

– Наконец-то!

Её глаза впервые за несколько бесконечно долгих месяцев тревог сияли счастьем. Скубжевский радовался вместе со всеми, но одновременно вспоминал родной Минск, до которого от линии фронта было ещё так далеко. Догадавшись о причине грусти Вилора, Таня тогда подошла к нему и мягко провела по плечу рукой:

– Ты только потерпи! Потерпи совсем немножко. Видишь, как мы теперь наступаем! Скоро в Минске будем, совсем скоро. А я никогда в Минске не была! Ты мне его покажешь?

– Конечно, Танюша. Обязательно покажу! Минск очень красивый, тебе обязательно понравится. Вот только, – у Скубжевского предательски задрожали губы, и он ничего не смог с этим поделать, – вот только никого у меня там теперь нет. И не только там. Совсем никого. Один я на всём белом свете.

– Ты не один! – Таня старалась его переубедить, хотя и понимала, что ничем не может помочь горю Вилора. – Мы же все с тобой… И я тоже!

В тот врезавшийся в память день Скубжевский осознал, что Таня не просто девушка, которая ему нравится. Он понял, что нашёл свою любовь. И теперь в его жизни нет больше невыносимой пустоты. Вилор представил себе, как они с Таней, отмечая после войны день нашего наступления под Москвой, всегда будут помнить, что для них это ещё и личный праздник, о котором знают только они двое. Вот только бы дожить до победы и увидеть, какая жизнь тогда наступит.

Вилор не признался Тане в своих чувствах ни в тот день, ни после. Он панически боялся услышать от девушки что-то вроде: «Извини. Ты очень хороший человек, надёжный, верный, искренний, умный. Но ты для меня только товарищ. И ты обязательно ещё найдёшь своё счастье. А мы останемся друзьями». Подобные фразы Скубжевский встречал в кино и читал в книгах, всякий раз глотая слёзы. Невыносимо больно было бы услышать их от Тани.

Вилор никак не мог понять, как в действительности относится к нему Татьяна. С одной стороны, она с радостью заговаривала с ним сама и даже дарила украдкой нежные взгляды, а с другой – словно очерчивала невидимую грань, через которую не позволяла переступить.

Скубжевский боялся, что после окончания разведшколы их с Таней дороги разойдутся. Поэтому его радости не было предела, когда выяснилось, что их вместе направляют на задание через линию фронта. Да ещё в Белоруссию. Правда, не в Минск, а в леса и болота Полесья. Впрочем, хорошо, что не в Минск. Сейчас оказаться в родном городе было бы просто невыносимо. Ведь там опустевшая квартира с мамиными платьями в шкафу и солидными отцовскими книгами по философии. А на кухне на полочках чашки и тарелки, из которых они кушали. Тогда, до войны… Вилор боялся, что захлёстывающие эмоции, окажись он вдруг в Минске, помешают выполнить задание, и вообще он всё провалит. Поэтому хорошо, что в Полесье, а не в Минск. И рядом Таня, лучшая в мире девушка.

Вилор приземлился не слишком удачно. Парашют зацепился за ветви огромной ели, Скубжевского при соприкосновении с землёй занесло в сторону, левая нога подвернулась и теперь ощутимо болела при каждом шаге. Но сейчас, несмотря ни на что, надо было выйти к месту встречи с Таней.

Уже начинало светать. О том, чтобы сложить и присыпать парашют землёй, не могло быть и речи. Слишком сильно он запутался в еловых лапах. Надо было собрать в вещмешок минимально необходимые вещи и побыстрее уходить из точки приземления. Вдруг немцы засекли высадку парашютистов. Правда, ещё была ночь, но ясная и звёздная. Да и звук самолёта, конечно, на земле должны были слышать. Хорошо ещё, что новолуние.

Вилор вынужден был зажечь портативный фонарик, чтобы сориентироваться по карте. Его страшил этот крохотный комочек электрического света, который мог выдать местоположение. Но другого выхода просто не было. Не бродить же по незнакомому лесу наугад. Несерьёзное занятие, особенно для выпускника разведшколы. Конечно, можно было отсидеться неподалёку до момента, когда окончательно рассветет. Скубжевский при иных обстоятельствах, скорей всего, таким образом и поступил бы. Но сейчас им руководило желание как можно скорее найти Таню, убедиться, что с ней всё в порядке. А дальше будь что будет! Главное – будет рядом Таня.

На карте были отмечены две точки сбора – основная и запасная. На основной точке надо было ждать три часа с момента приземления. Если партнёр не появлялся, то, оставив знак в виде обломанного куста или маленького деревца, следовало перемещаться к запасной точке сбора. Если и там встреча не происходила, то необходимо самостоятельно идти в расположение партизанского отряда, которым командовал старший лейтенант Коновалов.

Скубжевский при помощи карты, компаса и интуиции определился с направлением движения. Правда, интуиция оказалась дамой весьма ветреной. Направление пришлось по ходу ещё дважды корректировать. Идти стало легче. Во-первых, боль в ноге практически утихла. А во-вторых, утро вступило в свои права и озарило собой свежую майскую листву деревьев. Пели птицы, прямо в лицо Вил ору улыбались поздневесенние лесные цветы. А впереди была встреча с Таней.

Весна, утро, лес, свидание с самой лучшей девушкой на свете… Вот если бы ещё не было войны… Закрыть бы сейчас глаза, сосчитать до трёх или до десяти, а потом открыть и оказаться в прежнем, довоенном мире. Где живы мама и папа, где всё хорошо. Единственное, что Вилор хотел бы забрать с собой из нынешней жизни в ту, воображаемую, – это Таня.

Витая среди прекрасных, но, увы, неосуществимых видений, Скубжевский неожиданно для себя самого легко вышел к основной точке сбора. На краю лесной полянки лежало густо заросшее мхом большое дерево, на котором спиной к Вилору сидела до боли знакомая фигурка. От радости Скубжевский перестал следить за тишиной своих движений и сделал несколько шагов обычной походкой. Сразу хрустнули под ногами валявшиеся на земле ветки, сидевшая фигурка вздрогнула и моментально обернулась, одновременно отработанным до автоматизма движением выхватывая из-под стёганки пистолет.

Скубжевский увидел, как девушка, заметив, что причиной тревожного хруста был он, с облегчением улыбнулась, вскочила с дерева и побежала ему навстречу:

– Вилор, ну почему так долго? Я уже всё, что могла, передумала, а тебя всё нет и нет.

– Ну видишь, я здесь, всё в порядке.

Скубжевский положил руки на плечи Тане, и впервые

в жизни она позволила это сделать. Но когда Вилор попытался её ещё и поцеловать, – мягко, но одновременно решительно отвела своё лицо в сторону. Впрочем, Скубжевскому сейчас с лихвой хватило радости и от прикосновения к плечам. Ему казалось, что сквозь свою и Танину плотные стёганые куртки он слышит удары сердца девушки и даже может без труда подсчитать её пульс.