Чтение онлайн

Воскресенье прошло совсем незаметно и скомканно. Давно уже Петя не ждал так понедельника, как на сей раз. Что вообще может быть хорошего в этом самом понедельнике? Начинается длиннющая школьная шестидневка, конца и края которой не видно. Хуже может быть только вечер воскресенья, когда понедельник начинает с неизбежностью маячить на горизонте. И не сотрёшь его из жизни никаким ластиком, всё равно наступит вместе со всяческими биологиями, историями, литературами… Стоп! Литература теперь будет в другом лагере, где физика, математика и прочие приятные вещи типа футбола и шахмат. Впрочем, сама по себе литература – та ещё штучка со своими писателями-классиками, которых не очень-то и тянет читать. Но теперь литература – это само воплощение Галины Дмитриевны. Почти по Маяковскому: говорим «литература» – подразумеваем «Галина Дмитриевна», и наоборот, естественно, тоже.

Утром в понедельник до слуха Проскурякова докатилось негромкое обсуждение группкой одноклассниц вопроса, о котором он при прочих обстоятельствах вряд ли бы вспомнил. Оказалось, что грядёт День учителя. Уже в ближайшую субботу.

Девчонки щебетали, как лучше организовать поздравление. Цветы – это само собой. Но может, стоит ещё и стихи почитать или песню спеть? Мальчишки традиционно в таких обсуждениях участия не принимали. Всё-таки взрослые люди, седьмой класс как-никак, не первачки, которые тащат букеты в школы по всякому поводу.

Но теперь Петя разрывался между двумя несовместимыми полюсами. Он, конечно, не мог вот так запросто проигнорировать мужскую солидарность и подойти к одноклассницам пообсуждать сценарий поздравления. Мальчишки просто засмеют, а девочки, наверное, удивятся, но при этом могут не поверить в искренность его желания, будут искать какой-то подвох. В результате Петя оказался в положении буриданова осла, о котором сравнительно недавно читал в одной популярной книжке по математической логике. Мальчик помнил, что осла этого в итоге погубило бесконечное сомнение с пассивным анализом всех «за» и «против». Значит, надо действовать! Вот только как? Впрочем, до субботы ещё есть время. Придётся что-то придумать.

На уроке литературы Проскуряков опять тянул руку, как в минувшую субботу на русском. И снова с тем же плачевным результатом. Галина Дмитриевна поочерёдно вызвала к доске несколько человек, полностью игнорируя не только поднимающуюся всякий раз руку Пети, но и само его существование в этой Вселенной. Ну, если и не во всей Вселенной, то в масштабах кабинета русского языка и литературы.

Последняя отвечавшая девочка вернулась на своё место, Галина Дмитриевна взяла в руки мел, собираясь написать на доске новую тему, а Петя в отчаянном порыве снова вытянул руку вертикально вверх.

– Чего тебе не сидится? Больной, что ли? – недовольно ворчал Мишка Платонов, опасавшийся, что из-за его приятеля учительница может вернуться к вызовам к доске, что было опасно.

– Да подожди ты, не мешай, – прошипел в ответ Проскуряков и изрёк первое, что пришло в голову: – Я просто хочу её подначить.

– А, тогда другое дело! – удовлетворённо ухмыльнулся Мишка. – А как?

– Увидишь! Я ещё сам толком не знаю. Просто скучно чего-то стало.

– Давай я тоже поучаствую? Пантере я готов всегда насолить, вредная она, – не унимался Платонов.

Петю сейчас больно резанули слова про Пантеру, сначала он даже хотел дать приятелю заметный тычок под бок, но сдержался. Зачем всему миру показывать своё отношение к Галине Дмитриевне? Никто же не поймёт, засмеют только. К тому же, если подумать, слово «Пантера» само по себе необидное. В нём чувствуется стремительный красивый бег по раскалённой африканской саванне, полная опасностей и приключений жизнь. Не надо только связывать это слово с пятнышком под ухом у Галины Дмитриевны, тем более что его почти никогда не видно под причёской. «Да и с пятнышком она всё равно очень красивая!» – пришёл к однозначному выводу Петя.

– Проскуряков, ты что руку тянешь? Неясно что-нибудь? – наконец обратила внимание на Петра учительница.

– Да, у меня вопрос есть. Как Вы думаете, нужно ли было Гринёву драться на дуэли со Швабриным?

– Ребята, представьте себе такую ситуацию. Дорогой вам человек и более слабый, нуждающийся в защите, может оказаться в трудной ситуации. Ему или ей даже грозит опасность. Не обязательно буквальная, сиюминутная. Например, человек без вашей помощи ошибётся и сделает неправильный выбор, о котором потом будет сожалеть. Возможно, всю жизнь мучиться. Вы поможете или пройдёте мимо?

– Поможем, – раздался нестройный хор голосов.

– А теперь, Петя, возвращаемся к твоему вопросу. Швабрин оскорбительно отозвался о Маше, посмеялся над самим Гринёвым. Задета честь любимой девушки. Что делать Гринёву? Стоять в сторонке и помалкивать? Ребята, я сейчас не говорю о дуэли как форме защиты чести. Понятно, что сегодня никаких дуэлей быть не может. На дворе XX век. Да и во времена Гринёва дуэли были уже запрещены. Наказание за них было очень серьёзное, вплоть до смертной казни, если не ошибаюсь. Речь о другом: о сущности, о готовности защитить любимую девушку, да и вообще любого человека, нуждающегося в защите. Я ответила на твой вопрос?

– Ответили, – пролепетал Петя.

– А вот мне интересно, – решила перейти в контрнаступление Галина Дмитриевна, – а ты сам смог бы сразиться на дуэли, защищая поруганную честь дорогого для тебя человека? И при этом понимать, что идёшь на смертельный риск, что противник может тебя и убить.

Петя залился краской, пытаясь найти ответ на вопрос, который только с виду выглядел простым. В этот момент прозвучал громкий спасительный голос Мишки Платонова:

– Так дуэли же запрещены! Галина Дмитриевна, Вы же сами только об этом говорили.

Класс облегчённо захохотал. Улыбнулась и Галина Дмитриевна:

– Ребята, давайте мы как-нибудь на классном часе пообсуждаем проблемы чести и долга, верности и защиты слабого. А сейчас идём дальше. Продолжаем изучать «Капитанскую дочку». Теперь поговорим о Пугачёве.

Суббота приближалась с огромной скоростью, а ничего хорошего в Петину голову не приходило. Какая же спокойная и, главное, простая жизнь была раньше. Никакого тебе Дня учителя. То есть праздник, конечно, существовал, но в своём параллельно движущемся рядом с Проскуряковым мире. Ни тревог, ни волнений, ни ожиданий. А сейчас? Вот всегда так бывает: когда срочно нужно что-то придумать, никакого решения в голову просто не приходит. Хоть плачь, и всё тут!