Чтение онлайн

— И что это меняет? — я был неприятно поражен, что немцы знают про появление «Гепарда».

— Такой подводный крейсер способен существенно изменить расстановку сил на море, и если Соединенные Штаты попытаются влезть в войну в Европе против вас, то, по нашим соображениям, их ожидает настоящая резня на морских коммуникациях. И волчьи стаи Дёница могут только мечтать о таких возможностях. Мы оценили наличие у вас самонаводящихся зенитных реактивных снарядов и торпед и, естественно, очень не хотим с вами воевать — это будет одной из форм самоубийства. Вы ведь не просто так с огромной точностью с высоты в десять километров каждую ночь бомбили Рейхстаг. Считайте, намек понят.

— Вы хотите нас убедить, что со стороны Германии Советскому Союзу больше ничего не угрожает?

— Да. Именно это мне и поручили донести до вас.

— И договориться о непреследовании функционеров СС?

Канарис вздохнул, давая понять, что эта миссия ему самому неприятна.

— Чтобы избежать больших потерь и дальнейшего продолжения войны, вы должны согласиться.

— А почему вы меня просите?

— Это ключевой момент, на который упирал господин Сталин. Нам открытым текстом сказали, что план «Ост» никто прощать не собирается. Но еще раз повторюсь — если вы будете держаться жесткой позиции, война будет продолжаться, и нынешнее руководство рейха, на которое оказывается огромное давление со стороны промышленно-финансовой группы, связанной с американским капиталом, будет вынуждено выступить на стороне антисоветского альянса.

О как, вот и маленький ультиматум. Играют на нашем желании существенно уменьшить людские потери в этой войне.

— Допустим, вы правильно установили наши слабые точки и сейчас на них искусно воздействуете. Тогда что делать с Англией, которая ни в коем случае не позволит нам заключить сепаратный договор, чему недавнее нападение на мой кортеж — прямое доказательство.

Канарис спокойно, правда с сильным акцентом, проговорил, пристально смотря мне в глаза:

— Если мы с вами договоримся, Сергей Иванович, то судьба Англии будет решена.

Вот она, сладкая морковка, которой теперь у нас будут махать перед носом. Я повернул голову к Берии, тот правильно понял мой взгляд и согласно кивнул — решение принято, и руководство СССР согласно с такими условиями.

Я опустил голову, обдумывая ситуацию. Тут разыгрывался какой-то непонятный сценарий, и мне, и моей организации в нем отводилась весьма и весьма важная роль. Берия, видя мои колебания, решил вмешаться:

— Сергей Иванович, то, что касается военных преступлений, будет разбираться особой комиссией, и все виновные в расстрелах мирного населения понесут заслуженное наказание.

— Допустим, такое развитие ситуации меня устраивает. Что требуется от нас?

— Поддержка при вторжении и минимизация общих потерь.

Я не удержался и усмехнулся.

— Лаврентий Павлович, а наши войска тоже будут Англию штурмовать?

Берия снова блеснул пенсне в свете электрической лампочки.

— Конечно, Сергей Иванович. Джентльмены давно нам покою не дают и всегда готовы ударить в спину. Не стоит их жалеть.

Я всё еще не мог понять, куда они клонят, пока меня не озарило. Сразу после ранения был послан сигнал бедствия по всем нашим подразделениям, и видимо, это произвело впечатление на руководство СССР. Все отряды одновременно начали выходить из боев, самолеты, не слушаясь команд, уходили на аэродромы и так далее. Портал прекратил обслуживать нужды РККА, и множество войск и грузов ждали своей очереди. Может, и подло, но мы не должны позволять на себя безнаказанно нападать. А ведь им нужна безоговорочная победа, и причем быстро, а без нас и нашей техники это может растянуться надолго.

— Хорошо. Вашу позицию я понял. Мое мнение вы знаете. В таком случае у меня есть ряд условий.

Мои собеседники переглянулись. Видимо, мое мнение и выдвижение моих условий в их планы не входило. Но Канарис с интересом уставился на меня.

— Я вас слушаю, господин полковник…

Берия не удержался и поправил его:

— Генерал-майор, адмирал. Сегодня утром подписан приказ о присвоении полковнику Оргулову внеочередного воинского звания генерал-майор.

Канарис оценил такой шаг.

— Поздравляю, Сергей Иванович.

Видимо, адмирал только недавно начал экстренно учить русский язык, и часто я его понимал через слово, но вот фразы он строил правильно, и говорило это о том, что речь ему ставил этнический русский.

— Спасибо.

— Так мы слушаем ваши условия.

— Мы заинтересованы в стабильном существовании этого мира, и чтобы не произошло самоуничтожение действующей цивилизации. Как это произойдет, мы прекрасно знаем, поэтому и выставляем свои жесткие требования в случае заключения подобного альянса. В первую очередь, это мораторий на пятьдесят лет на разработку и производство оружия массового поражения, основанного на делении атома. Следующее: запрет на разработку бактериологического, бинарного, генно-ориентированного оружия и других видов оружия массового поражения, а те, что есть, должны быть учтены. Установка жесткого контроля за различного рода сектами и масонскими организациями, недопущение их представителей на любые уровни управления, и главное — предотвращение глобальной экспансии радикального ислама. Ограничение роли Ватикана на мировой арене, вплоть до ареста части финансовых активов. Это же касается финансово-олигархических наднациональных структур. Ужесточение иммиграционного законодательства.

Я смотрел на лица собеседников, но те оставались спокойными — мои требования для них были понятны. Ладно, продолжим, сейчас вам еще веселее будет.

— Полеты любых летательных аппаратов и их груз на высоту свыше ста километров должны обязательно согласовываться с нашей службой воздушно-космического контроля, в противном случае любой нарушитель будет сбит.

О, а вот это их зацепило. Я обратился к Канарису:

— А вы думаете, адмирал, мы просто так в первую очередь ваш Пенемюнде разгромили?

Берия пристально смотрел на меня непонимающим взглядом. Всё, что я высказал, мягко говоря, противоречило нашим основным договоренностям, но он разумно промолчал, предполагая впоследствии получить разъяснения.

Канарис, выслушав мои требования, опустил голову, анализируя услышанное.

— Я до конца не понял некоторые моменты и однозначного ответа дать не смогу. Мне нужно всё это обсудить с моим руководством. Вы ведь предоставите ваши требования в письменном виде?

— Конечно.

— Хорошо. Еще что-то?

— Нет, этого вполне достаточно, и по каждому пункту я готов дать свои пояснения.

— Вы очень обяжете, Сергей Иванович.

Сейчас, несмотря на его спокойствие и расслабленность, он был крайне напряжен. И он, и Берия прекрасно понимали, что это фактически ультиматум, и нужно срочно исправлять ситуацию.

— Все вышеперечисленные факторы привели к краху нашей цивилизации. Если вы не хотите повторения такого сценария, то вы примете меры и согласитесь на мои условия.