Чтение онлайн

Момент этот крайне опасен. Внутренние противоречия подталкивают общество к войне с самим же собой, группа против группы. В такие периоды, во времена хаоса и анархии, могут быть утрачены – не просто изменены либо реформированы, но целиком уничтожены – многие жизненно важные традиции. Примеров тому в истории человечества обнаружено немало.

Дабы культура пережила и преодолела кризис, подобную внутрикультурную вражду необходимо направить наружу, на некую внешнюю группу. Результат – война. С точки зрения логики войны абсурдны, но с точки зрения человеческих потребностей их роль чрезвычайно важна. Так будет продолжаться до тех пор, пока Человек не повзрослеет, не перерастет ненависть и вражду.

Тейлор жадно вслушивался в каждое слово.

– Вы думаете, такое время настанет?

– Разумеется. Оно почти наступило. Эта война – последняя. Человек подошел вплотную к порогу объединения в рамках единой, последней культуры – общемировой. Сейчас налицо противостояние континентов, одна половина мира воюет с другой. Таким образом, до унификации культуры остался всего один шаг, один-единственный скачок. С момента рождения Человек медленно, мало-помалу карабкался вверх, к единой культуре, и в самом скором времени…

Однако пока что это время еще не настало, и посему, дабы утолить последний буйный всплеск ненависти, обуревающей Человека, войну следовало продолжать. С начала войны минуло восемь лет. Все эти восемь лет мы наблюдали и отмечали весьма значительные изменения в людских умах. На наших глазах страх и ненависть постепенно сменялись усталостью и равнодушием. В течение определенного периода враждебность постепенно угаснет, сойдет на нет. Однако в данный момент мистификацию следует продолжать – по крайней мере, какое-то время. Сейчас вы еще не готовы узнать правду и захотите продолжить войну.

– Но как вам все это удалось? – спросил Мосс. – Все эти фотоснимки, и образцы, и поврежденная боевая техника…

– Пойдемте, я покажу, – ответил плюмбум, указав в сторону невысокого, продолговатого здания. – Работа идет непрерывно. Над связной, убедительной картиной глобальной войны трудится не одна специальная группа.

Разведчики вошли в здание. Повсюду вокруг – за верстаками, за письменными столами – работало множество плюмбумов.

– Взгляните вот на этот проект, – посоветовал плюмбум класса А, указывая на пару плюмбумов, скрупулезно фотографирующих какой-то замысловатый макет, занимающий целый стол. – Пример превосходный.

Люди столпились вокруг стола, придвинулись ближе, чтоб разглядеть все как следует. Макет на столе изображал разрушенный город.

Долгое время Тейлор изучал его во всех подробностях и наконец поднял взгляд.

– Это же Сан-Франциско, – негромко сказал он. – Макет уничтоженного бомбами Сан-Франциско. Я видел все это на демоэкране, в хрониках, переданных сверху. И обвалившиеся мосты, и…

– Да, обратите внимание на мосты, – перебил его плюмбум, проведя пальцем вдоль тонкой, почти невидимой паутинки рухнувшего пролета. – Несомненно, вы много раз видели на фотографиях и этот макет, и те, что сооружены на других столах.

Настоящий же Сан-Франциско в полной сохранности. Вскоре после вашего ухода вниз мы восстановили его, отстроили заново все, что пострадало в начале войны. Ну, а все новости круглосуточно, ежеминутно фабрикуются здесь, в этом здании. Мы пристально следим, чтоб ни одна из них не выбивалась из общей картины. Этому посвящено множество сил и времени.

Франкс тронул пальцем одно из крохотных полуразрушенных зданий у края макета.

– Вот, стало быть, как вы проводите время? Создаете макеты городов, а после не оставляете от них камня на камне?

– Нет, дел у нас гораздо больше. Мы – сторожа, смотрители, заботящиеся о целой планете. Ее хозяева на время ушли, и наш долг – содержать города в чистоте, предотвращать обветшание, присматривать, чтоб все было смазано и исправно. Сады, улицы, водопроводные магистрали – все должно оставаться таким же, как восемь лет назад, чтобы, вернувшись, хозяева не огорчились. Нам очень хочется, чтоб они остались нами довольны.

Франкс тронул Мосса за локоть.

– Идемте со мной, – вполголоса сказал он. – Есть разговор.

С этим он повел Мосса и Тейлора за порог, подальше от плюмбумов, на склон холма. Солдаты потянулись следом. Солнце взошло, небо сияло лазурью, ветер нес из долины приятные, нежные ароматы лесов.

Сняв шлем, Тейлор вздохнул полной грудью.

– Как же давно я не чувствовал этих запахов, – сказал он.

– Слушайте, – негромко, жестко заговорил Франкс. – Нам нужно немедля вернуться вниз. Дел куча. Все это можно обратить к нашей выгоде.

– Каким образом? – спросил Мосс.

– Сомнений нет: Советы сейчас пребывают в том же заблуждении, что и мы. Но нам-то известна правда, а значит, у нас перед ними явное преимущество.

– Понимаю, – кивнул Мосс. – Нам все известно, а им – нет. Они обмануты, преданы своим Советом Поверхности таким же образом, как и мы. Их плюмбумы точно так же водят хозяев за нос, действуют против них. Но если нам удастся…

– С сотней высококлассных солдат мы сможем вернуть себе власть, восстановить прежний, надлежащий порядок! Причем легко и просто!

Мосс предостерегающе коснулся его плеча. Один из плюмбумов класса А, покинув здание, двинулся к ним.

– Мы видели достаточно, – заговорил Франкс, повысив голос. – Ситуация складывается очень серьезная. Обо всем этом нужно доложить вниз и поскорее определиться с новым политическим курсом.

Плюмбум не ответил ни слова.

Франкс махнул рукой солдатам.

– Идемте, – велел он, направившись в сторону склада.

К этому времени почти все солдаты сняли шлемы, а некоторые, избавившись от гермокостюмов, отдыхали на травке в легких хлопчатобумажных мундирах. Отдыхали и смотрели, смотрели вокруг – на кусты и деревья у подножия холма, на зеленый простор, на горы, на небо.

– Гляньте, солнце какое, – пробормотал один из них.

– Точно, дьявольски яркое, – согласился другой.