Чтение онлайн

– Иначе я раздавлю вас, как навозную муху, Спинк! – Карнарвон упер указательный палец правой руки в ладонь левой и провернул несколько раз. Затем он ушел, не прощаясь.

Несколько секунд Роберт Спинк стоял в растерянности, потом опомнился и побежал, прихрамывая, вслед за лордом. Перед входом в дом Спинк, споткнувшись, схватил его за рукав. Карнарвон отбивался, но Спинк не отставал, как легавая, вцепившаяся в добычу, и кричал:

– Вы или я!

По дороге в отель Карнарвон думал о том, что же имел в виду Спинк.

«Мистеру Говарду Картеру, Долина царей, Египет» – писем с таким адресом Говард получал сейчас каждый день корзинами: поздравления, советы, приглашения, предложения о замужестве от состоятельных вдов. У него не было времени просматривать такое количество почты. Поэтому Картер едва не пропустил письмо от своей сестры Эмми.

В отличие от остальных братьев и сестер она поддерживала с Говардом сердечные отношения. Как и он сам, Эмми в юные годы много рисовала, пока с ней не познакомился лондонский издатель Джон Уолкер, приятный мужчина с безупречными манерами. Кроме всех прочих достоинств, у него были деньги. В браке у них родилась дочь Филлис, очень симпатичная, за которой сейчас увивалось множество молодых мужчин. Но ее привлекательная внешность компенсировалась недостатком, который часто присутствует у красивых дочерей. Филлис была очень капризна, и зачастую казалось, что она не может терпеть даже саму себя.

В своем письме, которое Говард обнаружил среди сотен прочих, Эмми сообщала о поездке в Египет с мужем и дочерью. Она гордилась своим знаменитым братом и надеялась, что он уделит ей немного времени. Их семья должна была прибыть 17 февраля.

Джон и Эмми Уолкер выбрали самый неудачный день для приезда. В Каире они узнали, что все билеты на любые виды транспорта в Луксор были проданы, потому что Говард Картер как раз на этот день назначил взлом последней стены в гробнице. Билеты невозможно было раздобыть, ни предлагая бакшиш, ни увещевая служащих льстивыми словами. Даже намек на родство с Картером не убедил джентльменов из фирмы «Кук и сыновья». Как оказалось, слишком многие люди уже успели воспользоваться этой уловкой: в фирму обращались «братья», «жены», «сыновья» и «дочери» археолога.

В то теплое весеннее утро в Луксоре царило напряженное беспокойство. Несмотря на то что Картер велел развесить объявления в больших отелях, в которых значилось, что на открытие усыпальницы приглашены лишь правительственные чиновники, главы организаций и избранные археологи, с самого утра от переправы на Ниле в Долину царей, в этот день закрытую для туристов, тянулся нескончаемый поток зевак. Тысячи людей не хотели упустить возможность если не стать очевидцами важного события, то хотя бы быть поблизости от гробницы и прочувствовать всю значимость исторического момента.

Картер в тот знаменательный день мог сколотить состояние на одних только приглашениях для людей, которые жаждали быть причастными к происходящему. По пути из своего дома к гробнице, где Говард провел ночь, на него поочередно набрасывались американцы, французы и швейцарцы, которые протягивали ему чеки. Женщины падали в обморок, когда Говард отвергал тайно переданные ему письма.

Внутри гробницы будто разыгрывалась сцена из немого фильма в кинематографическом театре. Здесь поставили около тридцати складных стульев, на которых в ожидании терпеливо сидели избранные. В первом ряду сидел лорд Карнарвон со своей дочерью Эвелин. Никто не осмеливался сказать и слова, даже археологи, которые привыкли к подобным громким сенсациям Всех, казалось, занимал один и тот же вопрос: что таится за этой стеной. Более трех тысяч петни один человек не входил в усыпальницу. Создавалось впечатление, что время остановилось и большинство зрителей чувствовали себя здесь незваными гостями.

Вспыхнули прожекторы. Говард словно в трансе начал работать молотком и зубилом. Вскоре он поменял инструмент, взяв в руки лом, потом – снова молоток и зубило. Голыми руками он убирал обломки с верха стены и передавал их рабочим, которые стояли наготове с корзинами. Удары молотка в напряженной атмосфере казались странными и неуместными. Даже лорд, любивший пошутить в подобных ситуациях, молчал, поджав губы.

И вот наконец Картер проделал дыру в стене, как и несколько недель назад, когда он открывал вход в сокровищницу. Говард поднес свечу к отверстию. Пламя горело ровно, и археолог снова взялся за работу. Убрав три камня, он подал Каллендеру знак установить прожектор поближе, чтобы направить свет прямо в усыпальницу.

Каллендер принялся выполнять просьбу Картера, и, пока он возился с освещением, Эвелин вскрикнула:

– Бог мой, папа!

Остальные гости вытянули шеи, и их взору предстала стена, которая так блестела, будто была сделана из чистого золота.

Довольно улыбаясь, Картер отошел в сторону и самоуверенно посмотрел на лорда. Во взгляде археолога читалась явная ирония, словно он хотел сказать: «Ну, милорд, что вы скажете теперь?» Но Говард молчал. После непродолжительной паузы он снова взялся разбирать стену и не успокоился до тех пор, пока не пробил достаточно большую дыру.

Говард Картер жадно смотрел на золото, но он не меньше наслаждался восхищением гостей.

Внезапное волнение охватило присутствующих. Что было за этой золотой стеной?

Картер сделал лорду приглашающий жест следовать за ним внутрь. дотом он пролез в отверстие в стене. В свете электрической лампы Говард понял: золотая стена, которую они видели наружи, – это боковая часть гигантского ящика, украшенная иероглифами и искусными рельефами. На ней можно было разглядеть людей и богов. Золотой мир, в котором разыгрывались сцены жизни на земле и на небе.

Между ящиком и стеной подземной камеры было не больше двух футов, как раз столько, чтобы мог протиснуться человек обычного телосложения. Подталкиваемый непонятной силой и любопытством, Говард пошел вправо по узкому проходу, надеясь, что он обойдет ящик и вернется к исходной точке с другой стороны. Лорд сдался и потерял мужество, не успев пройти и нескольких шагов, а Картер продолжал идти вперед, освещая лампой потолок и пол поочередно. Он продвигался мимо божественных созданий – полулюдей, полузверей с распростертыми руками и глазами, инкрустированными голубой эмалью, – а также таинственными символами.

Когда Картер добрался до поперечной стороны ящика, ему показалось, что ход стал еще уже. Сомневаясь, не зашел ли он слишком далеко, Говард замер, подумав о том, что, возможно, ему лучше вернуться, но потом рванулся, протиснулся через последнее узкое место, обогнул угол ящика и остановился перед золотой двустворчатой дверью, которая была заперта на обычный засов.

Здесь, в поперечной части ящика, было достаточно места, чтобы Картер смог открыть золотые двери, Он без проблем отодвинул засов. Осторожно и даже с опаской (ведь он не знал, что его ожидает внутри) Говард приоткрыл двери. Они распахнулись с тихим шорохом – никакого скрипа или треска, – лишь слышно было, как дерево касается дерева.