Чтение онлайн

Только вот нет у него такой возможности.

Во-первых, нет столько средств. На изготовление ружей ушли все стратегические запасы казны Южной армии. Всё, что было награблено и удалось заработать на ремесленниках Хакаты. Победа в долине Онги принесла некоторую новую добычу, но армию так сильно потрепало, что выгоды от боя нет никакой.

Во-вторых, ресурсы. Ниппон невероятно бедная страна. Тут всегда не хватает всего… разве что кроме камня и морской воды. Люди с рождения привыкают довольствоваться минимально необходимым. Всё берегут, всему дают вторую жизнь. Здесь нельзя просто докупить то, чего не хватает. Если чего-то нет, значит, этого нет вообще. Двадцать пушек оставили без свободной бронзы всю Хакату… если не весь Тиндэй. Часть сплава даже из Мин привезли. С железом случилось почти то же самое: его постоянно не хватало, приходилось ждать плавильщиков, ждать торговцев с крицами. А железо в Ниппоне получают плохое — это даже чосонские мастера подтвердили. Чтобы довести крицы до приемлемого качества, приходилось «терять» до четверти веса.

И, наконец, ресурсы. Четыре тысячи мушкето-ружей — это еще больше людей. Которых надо одевать, кормить, снаряжать. А еще эти ружья стреляют и жгут горы пороха! Который тоже надо из чего-то делать. Постоянно, непрерывно.

Нет, не потянуть ему пять полков — нет нужной производственной базы. И один-то тяжело идет. Особенно, не хватает пороха, который нужен не только для войны, но и для обучения. А, значит, проблема мануфактуры остается открытой. Если, конечно, не начать делать оружие для местных князей… Они уже намекают на это. По крайней мере, такое производство станет очень выгодным, так как можно задрать цены до небес. Но… Но Наполеону было страшно давать ружья в руки даже союзникам. Здесь много говорят о верности и долге, но предательства происходят повсеместно.

Мастер Тадаши почтительно молчал, пристально вглядываясь в прищуренные глаза Ли Чжонму. Тот придумывает что-то полезное… Но Наполеону плохо думалось.

— Надо выпускать какие-то другие товары, когда нет заказа на ружья.

— Замечательно! — кузнец выплеснул из себя столько энтузиазма, что непонятно: льстит генералу или издевается над ним. — Только вот неудобно! В мастерской каждое место обустроено так, чтобы делать именно ружья. Одно за другим. И инструмент подобран, и формы. Всё расставлено для быстрой работы. Всё менять прикажешь?

— Мы продумаем вторую линию производства. Главное, решить: под какой товар.

— Вот да, генерал. Под какой? Один кузнец в своей мастерской делает то, что его просят. Сегодня серп, завтра нож. Потому и работа у него всегда есть. А у нас 40 человек. И делать они должны много товара! Какого?

«Верно мыслит кузнец, — кивнул Наполеон. — Надо изготовлять что-то такое, что требуется всегда и всеми. Только так мануфактура окупится. Но что? Гвозди? Мелко. На ум лезет различный сельхозинвентарь. Крестьян тут множество. Только вот из всех бедных ниппонцев они тут самые нищие. Почти все излишки у них отбирают самураи да даймё. На что им торговать? Они предпочтут старую дедову мотыгу, а не новый замечательный плуг. Да и зачем им плуг, они в грязи рис выращивают… Надо очень хорошо подумать, посоветоваться с местными».

— Собери мастеров, Тадаши. Пусть каждый выскажет свои предложения. Я тоже подумаю. А потом мы решим, чем займется твоя мануфактура. Время есть: пока пусть чинят ружья, да готовятся к новому заказу.

Мастер Тадаши Гэ поклонился, плохо скрывая неудовольствие и молча вышел. Но у Наполеона и без этого было много дел.

События развивались со страшной скоростью. Не успел Хисасе вернуться из плена, как «Ли Чжонму» прилюдно предложил ему самому стать губернатором-сюго взбунтовавшейся провинции Хидзен. Разумеется, от имени «старого владыки» (всё чаще в Южной армии так и говорили — «старый владка» — уже не уточняя Го-Камеяма это или король Тхэджон… или еще кто). Раз уж Мицусада Сёни оказался таким неблагодарным гадом, что не принял губернаторство из рук верного вассала, то этому верному вассалу и править! По лицу квадратного самурая было непонятно, как он отнесся к столь щедрому подарку, очень хотелось надеяться, что растрогался (как до этого Садака).

А вот кто не растрогался, так это Мицусада Сёни, приехавший договариваться о мире и союзе в тот же день. После стольких демонстраций превосходства Южной армии этот князь все-таки решился отложиться и признать власть Южного двора. А что ему оставалось? От его владений осталось всего ничего, часть провинции разорена, войска побиты. Грош цена, конечно, таким клятвам верности… Но пользуемся тем, что имеем.

Так вот, рослый, дородный Мицусада был страшно возмущен, что исконную провинцию его дома — Хидзен — отдали каким-то пиратам Мацуура.

«Так союзы не заключаются» — вздевая бровь, заметил аристократ.

«Князь, тебе принесли провинцию на открытых ладонях и с чистым сердцем, — ответил тогда Наполеон. — За просто так. И что ты сделал? (Мицусада помрачнел). У всего есть своя цена. И у ошибок тоже. За плен Хисасе, за битву у Онги придется платить».

Очень не понравилось это Сёни. Они тут вообще не любят говорить прямо и честно. Помешаны на сохранении лица. Мицусада смотрел на «чосонского» генерала, как на дикаря, который ест руками с земли. Но ничего. Утёрся!

Договор заключали долго, рядились из-за всего. Прежде всего, Мицусада настаивал на поставках «новому союзнику» чудо-оружия. Прыткий князь! Тогда генерал впервые загорелся идеей продажи ружей и сразу же испугался ее. На поставках ружей можно сделать невероятные деньги! Разорить всех даймё Ниппона… Но к чему это может привести в итоге?.. И ведь прямо не откажешь. Пришлось врать, что новые союзники обязательно получат ружья, но после старых союзников. Такова цена верности: город Хаката и клан Мацуура ее уже выплатили.

«Конечно, хакатскому ополчению я бы и сам дал несколько сотен мушкетов, — задумался Наполеон. — Но даже Мацуура…».

Пока Сёни пришлось удовольствоваться обещаниями. Вообще, когда тебе после такого разгрома предлагают практически равный союз, а не ярмо данника — этому радоваться надо! Но здесь это тоже работало иначе. Обидевшиеся аристократы могли биться до последнего воина, а потом покончить с собой со счастливой улыбкой.

Ниппон.

«Будем рады тому, что у нас, хотя бы, есть» — улыбнулся сам себе «старик» «Ли Чжонму».

А есть у него теперь немало: две провинции, два сюго с неоднозначной степенью верности. Есть поредевшая, но только ставшая сильнее Южная армия. И репутация уничтожителя огромных армий. Надо ею пользоваться, пока она у всех на слуху.

Уже на следующий день генерал повелел своему верному другу и помощнику — Хисасе Мацууре — собрать великое войско из своих новых вассалов (бывших равных союзников) и повести его в бой. Не зря же они все пришли в долину Онги так… «вовремя». Думали отвертеться от сражения? Не тут-то было. Даже от Сёни Наполеон потребовал отряд. Хоть, 500 асигару с несколькими десятками самураев — но пусть примут участие в новой войне. Чтобы не было у них пути назад.