Чтение онлайн

– Мы занимаемся сбором информации, – говорит она без особой убедительности, когда мы оказываемся у машины. – Для книги.

– Послушайте. Мой внутренний детектор лжи звонил и пищал с того самого момента, как я вас увидел. Эта поездка, Роберт Риверхольт, да все это дело. Вы чего-то мне недоговариваете.

Милла грустно качает головой.

– Не понимаю, почему вас так занимает Роберт. То, что с ним случилось, никак не связано с тем, чем мы заняты сейчас.

– Та игра, о которой вы рассказывали – «А что если?». Полицейские обычно так делают, пытаются выразить словами то, что их мучает, что не сходится. Если бы дух Роберта был с нами сейчас, и мы бы играли в эту игру… Как думаете, что бы он сказал о собственной смерти?

– Не надо, – шепчет Милла. Ее глаза блекнут, словно две лампочки, которые вот-вот перегорят. – Пожалуйста…

Но мне больше нет дела до ее возражений. Мне надоело чего-то ждать и копаться в чужих судьбах, не понимая причины, мне надоело, что меня держат за идиота.

– Я думаю, он бы удивился, почему это Камилла убила его, даже не взглянув в глаза. Он бы сказал, что выстрелить кому-то в затылок на оживленной улице – настолько не интимное преступление, насколько это только возможно. Хладнокровное, обезличенное действие.

– Ну что же, – Милла прислоняется к машине с пассажирской стороны и складывает руки на груди. – Что вы бы, как эксперт, сделали на месте Камиллы?

Я качаю головой, глядя на ее лицо, принявшее жесткое и крайне презрительное выражение.

– Я бы сцепился с ним, сказал, что он должен выслушать все, что я хочу сказать, в моей машине, в его квартире, в доме, где мы когда-то что-то делили, а потом прижался бы к ней так близко, как это возможно, приставил пистолет ко рту и выстрелил. Бам! Вместе навсегда.

– К ней?

– Что?

– Вы сказали «к ней»?

– Один черт. Если бы я должен был угадать, сказал бы, что это один из ваших агентов, Пелле, устроил эту поездку. Возможно, издательство тоже посодействовало. Они готовы на все, чтобы вы начали писать книгу. Но вы, Милла, я думаю, вы здесь по совсем другой причине.

– Все не так, как вы думаете. – Милла поворачивается ко мне спиной. Где-то за деревьями позади дома мы слышим, как голос в динамике сообщает о том, что поезд в Берген отправляется с пятой платформы через одну минуту.

– А что я думаю?

– Что мы ищем убийцу Роберта, – шепчет она.

– Кто «мы»?

– Я, Кенни и Ивер, мы…

– Они полицейские?

– Да.

– Это один из них был здесь после смерти Роберта?

– Да.

– Но не для того, чтобы расследовать гибель Роберта?

Она качает головой.

– Тогда почему? Чем вы занимаетесь?

Наконец она оборачивается.

– Поедем со мной в Драммен.

– А что там, в Драммене?

– Пожалуйста, просто поедем в Драммен, – шепчет она.

Что-то интригующее есть в ситуациях, когда люди из моего окружения настаивают, будто мы играем за одну команду, и тем не менее продолжают упорно скрывать внутри свои тайны. Где каждый разговор превращается в битву. Это провоцирует что-то во мне, пробуждает любопытство, и я непременно хочу узнать, почему это должно быть так. Раньше я обожал играть в эту игру – до того, как оказался в своей комнате под городским мостом в Ставангере. Я оглядываюсь на дом, из которого мы только что вышли, и тут же слышу скрежет железнодорожных путей с другой стороны рощи. У одного из окон стоит мать Сив и курит сигарету, держа пепельницу в руке.

– Ладно, Милла Линд, – вздыхаю я наконец и открываю перед ней дверь в машину. – Поехали в Драммен.

Мы паркуемся у полицейского участка в Драммене и проходим к главному входу, где замечаем снаружи, перед фойе, полицейского. Ростом около метра восьмидесяти, худой и двигается как вор-взломщик – машет руками, слоняется туда-сюда неестественно длинными шагами, пока не замечает нас и не подходит.

– Рад тебя видеть, Милла, – говорит он, открывая дверь и впуская нас. Волосы седые, пострижены каскадом и с одной стороны стоят торчком, чем-то походя на верхушку здания участка, лицо узкое, кожа светлая, почти розовая. Рот неестественно маленький, а губы полные, как у рыбы.

– Ивер Исаксен, – представляется он, протягивая руку. – Я тут замначальника, – продолжает он и с силой сжимает мою ладонь.

– Приятно познакомиться, – говорю я.

– На самом деле никакой я не замначальника, одно название. Теперь, когда Сёндре Бюскерюд стал частью большого округа Юго-восток с главным офисом в Тёнсберге, нам в управлении хотя бы удалось сохранить должности после реструктуризации.

Он широко улыбается собственным рассуждениям и крепче сжимает мою руку. Ивер Исаксен выделяется на фоне остальных. Он поражает меня – один из таких полицейских псов, которые покидают участок, только если начался пожар, он – полицейский-политик, писака, который назначает самому себе штрафы за парковку, а в выходные всегда отдыхает.

– Значит, вы теперь выполняете работу Роберта, – начинает Ивер, ведя нас к лифту.

– Вы были знакомы? – интересуюсь я.

– Да. Он же здесь работал.

– Вот как? Когда?

– Он перешел из Управления уголовной полиции и числился у нас вплоть до 2011-го, когда подал заявку на перевод в штат Грёнланда на время расследования.

Мы поднимаемся на несколько этажей вверх и следуем за Ивером в кабинет в конце просторного коридора.

– Когда вы последний раз с ним разговаривали? – спрашиваю я, когда мы усаживаемся в его кабинете. Книги на полках, канцелярские принадлежности на письменном столе, старые плакаты вместе с фотографиями коллег в форме на стенах – все в этой комнате на своих местах.

– Ну, – говорит Ивер, крутя большим пальцем, и, прищурившись, рассматривает меня. – Я думаю, незадолго до его гибели, но так сразу и не вспомню. Надо бы присесть, подумать…

– Вы уже не стоите.

– Прошу прощения? – переспрашивает он, остановив движение пальца. – Что вы имеете в виду?

– Вы сказали, что не вспомните это, стоя на ногах. Вы не стоите. Полицейские, которые не помнят… – Я подвешиваю предложение в воздухе.

Ивер откидывается на спинку кресла и улыбается