Чтение онлайн

— За тобой по маршруту полечу, подстрахую, — сказал Ванюшин. — Пойду параллельным курсом на разведочном «Соколе». Если что, зови, приду на помощь.

— Спасибо, конечно. Но, по-моему, напрасный риск, — Алексей не видел в предложении никакого смысла. — Что ты там сделаешь на «Соколе»?

— Ясно, что лучше бы на «Непобедимом», но у меня приказ — неразглашение информации. А «Непобедимый» в одиночку не поведешь, экипаж нужен. А от ребят не скроешь. То есть, в бой — только на «Соколе». Не боись, выдюжим! Есть и старому соколку чем похвалиться! — Ванюшин подмигнул, поднимая стакан.

— «Ясен пень, выдюжим! — мрачно подумал Леха, поднимая очередную стопку за дружбу народов. — Куда ж мы денемся?»

Как Одинцов оказался в номере гостиницы, он так потом и не смог вспомнить. И не слишком красивую девушку, которую утром обнаружил рядом с собой в постели, тоже, казалось, видел впервые. Впрочем, когда он уходил, незнакомка еще крепко спала, и, хотелось надеяться, татуировки заметить не могла.

В коммуникаторе резко щелкнул сигнал дальсвязи. Последовало многозначительное молчание — фроггсы никогда не заговаривали с вызывавшим их собеседником первыми. Корнилов торопливо назвался:

— Джентль Корн, — так его называли в свое время на Хасте. — Прошу срочного разговора с джентль- квинтом. Доложите!

Во время первых контактов ему приходилось дожидаться квинт-карда по получасу, однако позже, оценив доставляемую агентом информацию, офицер фроггской галактической разведки выделил землянину канал приоритетной срочности.

Вот и сейчас, буквально через несколько минут после обращения, капитан «Астарты» услышал скрипучий голос квинт-карда Ифтыраха. На экране комма медленно вырисовалось изображение собеседника. Маска-имитация. Пожилой чернокожий гуманоид невыразительной улыбкой приветствовал землянина.

Квинт-кард заговорил первым. В голосе его слышалось совершенно не свойственное фроггсам нетерпение, которое младший офицер пытался скрыть под маской холодной сдержанности.

— Говори, человек! Что ты узнал?

— Все! Нашелся его след, того самого альтаирца! — Корнилов с трудом удержался, чтобы не зачастить, выкладывая бесценную информацию, как, по неопытности, частенько поступал на первых порах. То, что фроггс так жаждал получить от него сегодня, стоило многого.

Удачно прикрепленное на рукав капитана «Вездесущего» подслушивающее устройство позволило Степану получить сведения, за которые неплохо заплатили бы разведки многих миров. Запись разговора с Малютиным стала неожиданностью и для самого Корнилова. И, главное, обнаружился нужный заказчикам след. Даже сейчас одно-единственное упоминание о загадочном альтаирце разбудило в бесстрастном, хладнокровном фроггсе древние охотничьи инстинкты. Квинт-кард отбросил маску гуманоида. Приняв истинный облик, черноголовый псевдожаб встопорщил колючий спинной гребень и выпустил огромные когти, угрожающе, по-змеиному, зашипев. Зацепило!

А значит, сейчас следовало, в первую очередь, обговорить вознаграждение. Пунктуальные фроггсы честно держали слово, но договоры с ними не имели обратной силы — расскажи Степан что-то без предварительных условий, и никакие убеждения и упреки не заставят потом квинт-карда рассчитаться за полученную информацию.

— Итак, я получу….? — Корнилов намеренно недоговорил, желая убедиться в серьезности намерений собеседника.

— Я помню твое условие, — фроггс недовольно сжал когти от нетерпения. — Мы обещали тебе планету. Она будет твоей. Потом, после победы. Как только мы найдем искомое. А сейчас…

Значит, не сейчас. Что ж, фроггскому офицеру легко бросаться обещаниями — обещать планету, но после окончательной победы! Прекрасная, почти неосуществимая мечта близка. Нужно только подождать еще. А потом еще…

Корнилов отлично понимал, что квинт-кард намного превысил свои полномочия. Выполнить просьбу агента было не в его власти. Жалкие увертки не вызывали у землянина ничего, кроме презрения.

Всю сознательную жизнь Степан Корнилов мечтал стать Владыкой, Хозяином, правящим собственной планетой, миллионами рабов, мгновенно выполняющих его прихоти, трясущихся в страхе от единственного недовольного взгляда господина. Планета, где он сможет, наконец, отомстить, получить свое, отыграться! И было за что…

Родители Степана, земные пионеры-колонисты, прибывшие исследовать возможности заселения Хасты, погибли случайно и нелепо. По собственной неосмотрительности — исчезли в пасти безобидного, в сущности, снежного ульва, куда провалились во время плохо подготовленного похода по альпинистской тропе.

Трехлетний Степка Корнилов остался жив. Нашедшие его в лагере негуманоиды сдали ребенка в единственный на Хасте сиротский приют — для детей фроггсов, составлявших основную часть колонии: собственного населения на планете не было.

Пережитые в детском доме издевательства оставили в душе мальчишки неизгладимый след. Отметину на всю жизнь.

К двенадцати годам, когда Степке, наконец, удалось вырваться из ненавистного узилища — его забрал залетевший на Хасту по каким-то торговым делам земной корабль — Корнилов люто ненавидел всех разумных, гуманоидов и негуманоидов. Больше всего, он ненавидел родителей, которые позволили себе погибнуть, не подумав о сыне, бросив его одиноким в безжалостном мире.

Конечно, жестокими и злыми были не все. Капитан подобравшего Степку «Наутилуса», тогда еще молодой Валентин Орлов, пожалев угрюмого нелюдимого мальчишку, пристроил его по прибытии на Землю в школу-интернат Звездного городка, а потом в космическое училище, за собственный счет оплатив парню обучение. Затем, после окончания учебы, взял на стажировку к себе на корабль.

Надо ли говорить, что во всей Вселенной Орлов был единственным разумным существом, к которому Корнилов испытывал теплые чувства, что-то вроде сыновней привязанности.

Во всяком случае, закажи кто-нибудь Степану убийство начальника Управления космических перевозок, он бы сначала хорошо подумал. А может, и отказался бы — в зависимости от того, сколько пообещали бы заплатить. Сейчас Корнилов мог позволить себе выбор.

Валентин Сергеевич знал Степану истинную цену, но все прощал за безрадостное детство. Он приютил найденыша под крылышком Управления, несмотря на его многочисленные грешки.