Встречный бой
Шрифт:
Гул и тряска стихли, сквозь звон в ушах стали слышны завывания метели.
Марта потрясла головой, пытаясь отогнать плавающие перед глазами алые круги.
— Ну надо же… — пробормотала она. — Что такое?
Всем телом ощущалось довольно сильное давление, дышать было трудно из-за налипшего на лицо холодного снега.
Марта еще раз помотала головой, хватая воздух ртом. Звон в голове постепенно стих, зрение восстановилось, вот только смотреть оказалось не на что, кроме снега. Да и тяжесть, угрожающая раздавить ноги и поясницу, никуда не ушла…
Девушка подвигала плечами, напрягла мышцы рук, но даже шевельнуть ими не могла. Она была плотно, по самую шею закопана в слежавшийся снег вперемешку с камнями.
— Не паниковать, — сказала Марта сама себе. — Я выберусь. Немного отдохну и выберусь. Или меня выручит кто-нибудь из наших. Ведь не может так быть, чтобы уцелела только я?
Она огляделась, выискивая хоть какие-то следы выживших. Подумала о том, чтобы крикнуть, но вовремя осеклась, поняв, что ее голос могут услышать не только свои…
Там, где еще недавно гремели выстрелы, а плазменные разряды летали над телами, простиралась ровная белая поверхность.
— Нет, не может быть… — пробормотала Марта, не в силах поверить, что прочие бойцы оказались похоронены под многометровой толщей снега.
Вокруг все было чисто, бело и безмятежно, лишь снежинки продолжали метаться в воздухе.
Когда ветер принес негромкий щелчок, Марта сначала решила, что ей показалось. Она повернула голову в ту сторону, откуда донесся звук, перевела глаза в инфракрасный режим, но не увидела ничего.
Снег заскрипел под шагами.
Девушка завертела головой, рванулась, вновь пытаясь освободиться. Напряглась так, что сухожилия заскрипели, а акселераторы гневно взвыли, но не смогла даже пошевелиться.
Когда перед ней появился человек с автоматом, Марта только вздрогнула.
Сын Земли.
9.
Лавина обрушилась с внезапностью взрыва. Только что Роберт стрелял по непонятно откуда взявшимся форсерам, а через мгновение что-то холодное накатило, ударило в лицо и отбросило назад.
Когда он открыл глаза, обнаружил, что лежит на спине, шлем слетел, а вокруг только снег, ничего больше.
— Сомий хвост, — пробормотал Роберт, пытаясь сесть и подтягивая к себе автомат.
Метель продолжала бесноваться, завывая стаей лишившихся рассудка волков, снежинки щекотали лицо.
— Ничего себе… — Роберт вздрогнул, пытаясь смириться с мыслью, что все погибли: злой и насмешливый Мартинес, лейтенант Ван Мин, полковник Клаус, белобрысый Эстридсен с пулеметом… Подавив желание вскочить и заорать во все горло, он медленно поднялся и осмотрелся. От снежной белизны заболели глаза. Роберт сморгнул, ощущая, как выступили слезы.
Вытерев их, он зашагал вдоль ложбины. Надежда на то, что уцелел еще кто-то, слабела с каждым шагом.
Роберт прошел больше полусотни метров и почти добрался до выхода из ложбины, когда снег впереди, у самой скалы зашевелился, полетел в сторону, из-под него вылезло что-то круглое.
— Сомий хвост! — через метель видно было плохо, но Роберт поклялся бы чем угодно, что это голова.
А поскольку там, где она объявилась, людей в момент схода лавины не было, принадлежать она могла только ублюдку-форсеру.
— Сейчас… — он поднял автомат и зашагал дальше.
Голова задергалась, напоминая полупарализованного Колобка, героя древней русской сказки.
— Вот так сюрприз, — Роберт сделал еще один шаг и удивленно присвистнул.
Голова оказалась женской.
На него глядела пара полных ненависти черных глаз, выше виднелся ежик слипшихся темно-рыжих волос.
— Что уставился, ублюдок? — просипела девица. — Стреляй!
— Выстрелю, — ответил Роберт. — Не сомневайся.
Он первый раз видел форсера так близко, и зрелище оказалось завораживающим. Очертания лица девушки выглядели человеческими и даже красивыми, но что-то в ее облике вызывало отвращение, то ли серая блестящая кожа, то ли странной формы зрачки…
Роберт ощутил, как его охватывает дрожь.
— Ладно, — пробормотал он, — пора с этим кончать.
Девушка не отвела взгляда, даже не вздрогнула, когда Роберт прицелился, но автомат в ответ на прикосновение к спусковому крючку лишь сухо клацнул.
— Что, сломалась твоя игрушка? — сказала она презрительно. — Ее делали такие же косорукие уроды, как ты, так что неудивительно.
— Сейчас заработает, — Роберт попытался передернуть затвор, но тот застрял, не желая двигаться с места.
— Эх, если бы я могла выбраться, то разорвала бы тебя голыми руками… — проговорила девушка задумчиво.
— Ладно, сама сдохнешь, — сказал Роберт, пытаясь за кривой улыбкой спрятать страх. — Через несколько дней, воя от боли и слабости, призывая быструю смерть…
— Не думаю, что ты проживешь дольше! — она презрительно улыбнулась.
Роберт плюнул на снег и зашагал дальше, мимо засыпанной девицы, к выходу из ложбины.
Пусть из полка уцелел только он один, из оружия имеется сломанный автомат, а из запасов — упаковка консервов в сумке. Но это не значит, что надо сесть в снег и ждать смерти…
Он должен попытаться вырваться из этих гор и добраться до своих…
Уводящая вперед тропа засыпана и нет проводника, чтобы вести по ней. Остается одно — вернуться назад, к дороге, и вдоль нее попытаться дойти до людей.
Снег продолжал идти, и ноги вязли в сугробах, образовавшихся там, где несколько дней назад был только камень.
Карниз выглядел достаточно широким, чтобы по нему прошел человек, но начинался на высоте примерно четырех метров над землей, точнее над плотным слежавшимся снегом.