Чтение онлайн

— Ты красивая, — говорит Оминис тихо, возвращая зеркало в исходную форму.

Она не спорит, хотя смутилась бы, скажи ей об этом кто-то другой. Но попробуй объяснить тому, кто едва увидел свет, что понятие красоты субъективно, и почти любой человек с удивительным рвением ищет в себе изъяны. Сейчас Оминис все считает красивым: её, небо, птиц, каждое проявление этого мира. Он еще не знает, как уродливы бывают поля битв или изувеченные капканами звери. Пусть хотя бы ненадолго это останется таковым.

Элис наощупь находит сумку и достает ворох свитков и бумаг. Пора бы им начать осваивать то, ради чего все затевалось, пока она еще способна думать о чем-то кроме самого Оминиса.

— Святой Мерлин, — он шуршит пергаментами, перебирая её работу за несколько недель, — тут материала на десяток докладов.

— Просмотришь на ходу, — она берет в руки палочку и собирается спускаться к Хогвартсу. — Профессор Шарп, наверное, уже заждался.

Учитель зельеварения и впрямь ждет их: нетерпеливо постукивает по столу, как только они появляются в дверях, и сразу же начинает измерять им обоим давление и пульс, поскрипывая пером в записной книжке. Задает вопросы, чтобы проверить подлинность эксперимента, и Элис замечает в его голосе нотки гордости. Пока Оминис — обычно не слишком эмоциональный по своей природе — взахлеб рассказывает свои впечатления, Элис хочется только улыбаться.

Большую часть оставшегося времени они проводят в Крипте, оттачивая понимание волшебных щитов, стихийных заклятий и невербальной магии, а в конце, когда сил почти не остается, Элис показывает оранжерею, потому что если что и получается у Оминиса хорошо, так это управляться со злобными растениями. Вид тентакул приводит его в полный восторг, и Элис спешит увести его оттуда, пока они не потратили остатки драгоценных минут на мандрагору и капусту.

— У тебя еще что-то запланировано? — устало спрашивает Оминис.

— Подарок для тебя, — в полной темноте Элис едва находит тайный проход через заброшенную оранжерею: никаких разросшихся чудищ тут больше нет, теперь это просто затхлый подвал, ведущий наружу.

— Подарок? — переспрашивает Оминис, и Элис хочет провалиться на месте.

Сплетенный вручную браслет от Анны принес их фамильный сычик пару дней назад, и пока Оминис читал письмо за завтраком, в котором она поздравляла его с семнадцатилетием, Элис… бессовестно читала вместе с ним из-за плеча.

— Клянусь, больше не буду так делать, — признается она в собственном наваждении, и это правда — разве Оминис не заслуживает доверия?

— Элис, если ты подаришь мне еще хоть что-то, мне придется быть твоим должником навеки.

— Кажется, ты раскрыл мой коварный план, — улыбается она с облегчением: Оминис не злится и впервые за время в Хогвартсе она чувствует невероятную легкость, будто наконец стала той беззаботной ученицей, о которой мечтал Фиг. — А вот и обещанное, — она распахивает дверь на небольшой дворик, где Крыланна встречает их хлопаньем крыльев.

— Не знал, что у тебя есть личный гиппогриф, — он осторожно подходит к зверю. — Но сомневаюсь, что ты подаришь мне своего питомца.

— Она не питомец, скорее друг. И сейчас этот друг научит тебя летать.

Оминис ни разу не летал ни на метле, ни, тем более, на гиппогрифе, да если бы даже попробовал, что сможет понять слепец? Но полет — это что-то непередаваемое, что-то, что он действительно должен увидеть, пусть и её глазами.

По очереди поклонившись Крыланне, они забираются ей на спину. Элис садится позади — Оминис все же чуть выше по росту, — использует заклинание, чтобы ненароком не упасть, и советует ему сделать тоже самое.

— Не вздумай кричать, это её напугает, говорить тоже нежелательно, мы все равно друг друга не услышим. И вот, — Элис протягивает маленькую бумажку. — Используй команду.

Она натренировала Крыланну пролететь вокруг Хогвартса без какого-либо управления — один красивый круг от оранжереи до площадки по квиддичу, обогнуть башни, парить низко над озером, а затем приземлиться недалеко от леса. Один круг — на большее у них просто не хватит времени. Несколько взмахов широких крыльев, и они поднимаются вверх — к ветру и надвигающейся вечерней прохладе. Солнце догорает на горизонте, целует небо на прощание багряно-золотыми всполохами, укрываясь мрачной синевой. Элис не может этого видеть, но вчера она замеряла время, чтобы успеть показать Оминису закат во всей красоте. Он и впрямь старается молчать: сдерживает восхищенные возгласы, обрывает фразы на полуслове и с непривычки напрягает руки, забыв, что падение ему не грозит.

Кажется, их полет над Хогвартсом длится всего мгновение, Элис даже не успевает понять, когда Крыланна опускается на землю, как улетает, оставляя их наедине. И как Оминис обнимает её за плечи. Порывисто, искренне, прямо как она это сделала летом.

— Я не могу даже передать, как я тебе благодарен, — тепло шепчет он. — Не только за сегодняшний день. Просто за то, что ты появилась в моей жизни.

Обнимая Оминиса в ответ, она позволяет себе утонуть в этом опьянительном счастье, сотканным из его улыбок и прикосновений — таких странных, потому что они все еще в телах друг друга, и в то же время таких естественных — ведь за день они с Оминисом стали по-настоящему близки.

Хронометр отчаянно трещит, возвещая о времени приема эликсира, и Элис с трудом перебарывает себя, чтобы выскользнуть из объятий и достать пузырьки. В этот раз они пьют молча, и головокружение не заставляет себя ждать, как и мощный толчок в грудь.

— Оминис…? Ты в порядке? — Элис открывает глаза, и руки тут же холодеют от испуга.

— Да, если не считать, что мой мир снова стал непроницаемо черным. А ты?

Элис снова и снова ощупывает свое тело — ошибки быть не может, она вернулась.

— Мы должны найти профессора Шарпа, — она старается говорить невозмутимо, но страх скользит по коже, смыкает тощие пальцы на шее…

— В чем дело? — теперь и голос Оминиса звучит обеспокоенно.

— Я не… — Элис еще раз проводит по глазам, убеждаясь, что происходящее не секундное замешательство. — Оминис, я абсолютно ничего не вижу.

========== Выбор ==========

— А я предупреждал, мисс Морган, что все снадобья, в составе которых человеческая кровь, опасны.

Учитель зельеварения ходит вокруг, проверяет её зрачки, заставляет выпить что-то горько-кислое, и Элис морщится, с трудом проглатывая микстуру. В его кабинете душно и пахнет неизвестными реагентами, а жесткий тон Шарпа ясно дает понять, что о высшем балле можно больше не мечтать. Впрочем, он и сам обеспокоен, нервно постукивает по мебели, тяжело выдыхает, понимая, что лекарство не оказывает эффекта.