Чтение онлайн

Она даже могла изменить записи.

А взломщик, находившийся в таком же положении, легко мог внести в графу "Одежда. Индивидуальные особенности" для случая Бренды Степп запись "коричневый пояс из ткани".

Неужели он так и поступил? Он знал все детали преступлений, которые сам же и совершил. Он читал газеты. Он трепетно относился к каждому слову, написанному о себе любимом. Он мог первым найти расхождение между тем, что писали в прессе, и реальным положением дел. Он был самонадеян. Ему хотелось порисоваться, щегольнуть своим умом. А вдруг преступник изменил данные в компьютере, чтобы выставить меня полной идиоткой?

Взлом базы данных произошел почти два месяца спустя после выхода статьи Эбби с подробностями гибели Бренды Степп.

До сих пор имел место только один случай взлома компьютера, причем недавний.

Подробности для статьи Эбби не могли быть взяты из нашей базы данных. А что, если подробности, отображенные в базе данных, были взяты из статьи Эбби? Вдруг преступник внимательно читал все отчеты о погибших, имевшиеся в компьютере, в поисках расхождений с тем, что писала в своей статье мисс Тернбулл? И обнаружил-таки расхождение в отчете о смерти Бренды Степп? Преступник заменил "колготки телесного цвета" на "коричневый пояс из ткани". Возможно, перед тем как выйти из системы, он попытался найти отчет о смерти Лори Петерсен – хотя бы из любопытства. По крайней мере это было логичное объяснение наличия соответствующих команд на экране.

Да нет, не может быть. Неужели у меня развилась паранойя?

А какая тогда связь между взломом и перепутанными ярлыками? А как же "блестки" на конверте с ярлыками? А что, если они попали туда не с моих рук?

– Скажи мне, Люси, можно ли как-нибудь узнать, менялись или нет записи в базе данных?

– Ты копировала данные? – подумав, спросила Люси. – А экспортировал их кто-то другой?

– Да.

– Тогда нужно взять старую копию, открыть ее и посмотреть, отличаются старые данные от тех, что в компьютере, или нет.

– Вся беда в том, – сказала я, – что даже если я найду различия, нет никакой гарантии, что изменения не внесли мои сотрудники, когда делали обновление. Мы все время вносим дополнения, даже через несколько месяцев после первой записи, потому что узнаем новую информацию в процессе работы.

– Наверное, тебе надо спросить своих сотрудников, тетя Кей. Узнай, делали они изменения или нет. А если они скажут, что не делали, а данные будут отличаться, тебе это поможет?

– Думаю, да.

Люси поменяла новый пароль на старый. Мы вышли из системы и очистили экран от компромата.

Было уже почти одиннадцать. Я позвонила Маргарет домой. У нее изменился голос, когда я задала вопрос об экспорте дисков и о том, не сохранилось ли файлов, не менявшихся с тех пор, как произошел взлом компьютера.

Маргарет сказала то, что я и ожидала от нее услышать:

– Нет, доктор Скарпетта. Мы не храним старые файлы. Мы экспортируем новые данные в конце каждого рабочего дня, старые файлы обнуляются, а затем мы их обновляем.

– Вот черт. Мне нужна версия базы данных, которая не обновлялась последние несколько недель.

Молчание.

– Подождите минутку, – промямлила системный администратор. – У меня дома должен быть один файл...

– Какой именно?

– Не знаю, – раздумывала Маргарет. – Кажется, данные шестимесячной давности. Департаменту статистики нужна информация, и недели две назад я экспериментировала: импортировала официально зарегистрированные данные из одного раздела и скачивала все данные по последним убийствам в файл, чтобы посмотреть, как это будет выглядеть. В конце концов, они ждут, чтобы я скинула им информацию прямо в головной компьютер.

– Сколько недель назад? – перебила я. – Сколько недель назад ты скачивала данные?

– Это было точно первого числа... сейчас... кажется, первого июня.

Нервы звенели, как натянутые струны. Я должна знать! Если я выясню наверняка, с меня и моих подчиненных как минимум снимут обвинение в утечках информации. Если бы я могла доказать, что данные были изменены после выхода статьи Эбби!

– Маргарет, мне немедленно нужна распечатка с этого файла.

Маргарет надолго замолчала. Когда она наконец подала голос, последний звучал весьма неуверенно:

– Это довольно сложная процедура.

Снова молчание.

– Но я постараюсь подготовить распечатку завтра. Прямо с утра этим займусь.

Бросив взгляд на часы, я набрала номер пейджера Эбби.

Она позвонила через пять минут.

– Эбби, я в курсе, что неразглашение имен осведомителей – дело святое, однако мне нужно кое-что выяснить.

Журналистка не ответила.

– В своей статье об убийстве Бренды Степп вы писали, что женщина была задушена коричневым поясом из ткани. Откуда вам это известно?

– Я не вправе...

– Эбби, прошу вас. Это очень важно. Просто назовите источник.

Помолчав еще несколько минут, Эбби наконец произнесла:

– Имени я не скажу. Это полицейский. Просто полицейский, договорились? Один из тех, что был на месте преступления. Я вожу знакомство со многими копами...

– То есть информацию вы получили не из моего офиса?

– Да нет же! – воскликнула Эбби. – А, вас волнует взлом базы данных, о котором говорил сержант Марино... Клянусь, я ни слова не получала из вашего офиса.

Прежде чем я успела сообразить, что говорю, слова сорвались с языка:

– Так знайте, Эбби: кто-то позаимствовал из вашей статьи сведения о коричневом поясе и внес эту информацию в мой компьютер, чтобы создалось впечатление, будто вы получили эти данные из моего офиса. То есть что произошла утечка информации. А никакого пояса не было – ни на самом деле, ни у меня в компьютере.

– Господи Боже мой! – только и смогла вымолвить Эбби.