Чтение онлайн

Я скороговоркой вывалил все свои страхи насчет первой ночи, секса, наготы и унизительного обычая стоять в ботинках и носках, но без брюк и трусов.

– Ты же осознаешь иронию ситуации, правда? – спросил папа.

– А что такое "ирония"?

– Ты хотел знать, как трахаются женатики, и приперся в ту самую минуту… Не-ет. Меня так просто не перехитришь. Я все равно не стану читать тебе лекцию про пестики-тычинки. Еще чего.

Помедлив, папа продолжил:

– Ну ладно. Давай договоримся. Тебе восемь лет.

– Девять!

– Я что, похож на человека, который носит при себе деревянные счеты с твоим именем? Сын, не требуй от меня слишком многого, – папа снова шумно вздохнул и начал сызнова. – Я вот что хочу сказать: ты еще маленький. Так что просто поверь мне на слово. Клянусь: в ночь после свадьбы ты сам охотно покажешь жене свою письку. Еле дотерпишь. В смокинге и без штанов, без смокинга, в ботинках, в носках… тебе будет наплевать на все эти смокинги-херокинги, понял?!

– А ты точно знаешь? – спросил я.

– Уж поверь мне. Ты будешь коситься на часы, гадать, когда наконец закончится эта свадьба и когда наконец все эти гости дорогие уберутся к чертовой бабушке, чтобы ты мог показать своей жене письку.

– Я правда захочу ее показать? – спросил я, начиная успокаиваться.

– Еще как. А если тебе все равно будет страшно показать жене письку, значит, эта жена тебе не подходит. А еще – что у тебя тараканы в голове и я не смог воспитать тебя по-человечески… Ну, тогда я найму тебе психоаналитика, если денег хватит. Скорее всего, не хватит. Ой, блин… В любом случае запомни, что значит слово "женитьба" – не смей по воскресеньям взламывать мою спальню.

Папа встал, прошлепал босыми ногами по коридору, закрылся в спальне и щелкнул замком.

Если вычесть серые, не запоминающиеся промежутки времени – школа, дом, магазины, – получится, что с десяти до двенадцати лет вся моя жизнь протекала на стадионе "Малой лиги Пойнт-Ломы": я играл в бейсбол и просто валял дурака за компанию с приятелями. Стадион с двумя бейсбольными полями находился в миле от моего дома. Мы – команда "Падрес Кредитного союза Сан-Диего" [2] – тренировались там два раза в неделю.

– Лучше бы вы назывались просто "Падрес". На хера вам довесок насчет Кредитного союза? – однажды задумался вслух папа, когда вез меня, одиннадцатилетнего, на стадион в первый день сезона.

– Но Кредитный союз дает деньги, чтобы у нас была своя команда, – возразил я.

– Ага, конечно, я тоже даю деньги, чтобы у тебя все было. Но я тебя не заставляю носить футболку с моей уродской мордой во всю грудь, а?

– Это была бы странная футболка, – рассудил я.

– Ой ли? Я на тебе много всяких дебильных футболок видел, а эта чем хуже… Стоп. Ой, бля, сам не знаю, что несу. Футболок с моей мордой не бывает, понял? Я просто пытаюсь мысль до тебя донести. Форму не забыл? – И папа свернул к стадиону.

По субботам целый день проводились бейсбольные матчи. Игроки были обязаны присутствовать не только на своих матчах, но и на всех чужих. Так что родители могли спозаранку сплавить меня на стадион и заниматься чем душе угодно, пока мы не выйдем на поле. Папа нетерпеливо предвкушал свободное утро.

– Мне кажется, в этом году много хороших команд, – проговорил я, продолжая разговор. Мы подъехали к воротам.

Папа перегнулся через меня, открыл дверцу с моей стороны:

– Дико интересно. А теперь брысь. Освободи помещение. Кыш! Кыш! Не скучай и не задирай тех, кто сильнее. Когда начнется твой матч, я буду на трибуне.

Я стукнулся с папой ладонями. И его рука, надавив на мою, решительно выпихнула меня наружу. И папин "олдсмобиль", истошно заскрежетав, умчался стрелой, словно бы удирая с места двойного убийства.

В промежутках между матчами почти все мы, игроки "Малой лиги", находили себе важные дела: играли в салки или поедали лингуисы из ларька, который прилепился к холму над полем. Поясню: ларек держали настоящие португальцы, целая семья, а лингуисы – это такие острые португальские колбаски.

Иногда кто-то из ребят говорил: "А хорошо бы слазать в каньон". Каньон начинался совсем рядом, но все мы его боялись. Он весь зарос деревьями, которые отчаянно боролись за место под солнцем, и их ветки сплетались змеиным клубком. Земля в каньоне всегда была сырая. Мало того, оттуда пахло смесью кленового сиропа с придорожной уборной. В общем, хоть кино про Индиану Джонса снимай, если завезти племя каннибалов.

Все наши ребята были уверены, что в каньоне гнездится какой-то ужас. Вот только какой… У каждого была своя гипотеза.

– А мой брат нашел там кучу какашек, – тараторил мой друг Стивен, пока мы дожидались выхода на поле. – Говорит, для собачьей или кошачьей слишком уж большая, а для человечьей – маловата. Говорит: наверно, волчьи.

– Твой брат – дебил, – сказал Майкл, наш кругленький кэтчер. Он был толстощекий, в бейсболке козырьком назад, надвинутой до самых бровей. – На самом деле там живут голубые. Они ходят в каньон и имеют там друг друга в зад.

– Да? А зачем обязательно в каньон? Почему не дома? – задумался я вслух.

– Я-то почем знаю, я не гомик. Но если ты хочешь, чтобы тебя поимели в зад, сходи погулять в каньон, – отозвался Майкл и проглотил огромный кусок колбаски, с которым мог бы справиться желудок только очень крутого двенадцатилетнего мальчишки.

На том этапе своей жизни я боялся только двух вещей – фильма "Арахнофобия" и каньона за бейсбольным полем. Старался даже не приближаться к каньону: вдруг нечто вылезет из леса, сцапает меня и затащит в чащу. Гели приходилось перехватывать заплутавший мяч, летящий в том страшном направлении, у меня перехватывало горло, шея каменела: организм готовился к паническому бегству. В конце концов я рассудил, что нужно подойти к делу научно. Решил опробовать несколько гипотез об обитателях каньона на моем папе.

– А зачем геям трахаться в каньоне, где полно волков? – спросил папа, когда мы возвращались с матча. Мама сидела впереди, рядом с папой.

– Нет, я не так сказал! Один парень говорит, что там волки. А другой парень сказал, что…

– Слушай, ты сам попробуй вообразить. Я трахаюсь. Я снял штаны. И тут прямо на меня бежит злой волчара. Какой смысл трахаться в такой обстановке, сам рассуди?

– Никакого. Но я не говорил, что…

– Плюс, – снова прервал меня папа, – я крайне сомневаюсь, что в этой местности водятся дикие волки. Вас же возят на школьные экскурсии. Ты на экскурсии хоть раз слышал, что здесь живут волки? Сын, учись мыслить критически.