Все решаешь ты
Шрифт:
Туся обернулась.
– Говорю же тебе, Кукушкина репетирует с классом.
– А ты чего ж не репетируешь?
– А я и так все назубок знаю. – Туся махнула рукой. – Это же самодеятельность, а перед тобой будущая актриса Больших и Малых театров. – И, многозначительно посмотрев на Свету, успокоила: – Да не дергайся ты так, все живы-здоровы, а остальное поправимо.
У Светы немного отлегло от сердца. Впрочем, шестое чувство, которое люди называют интуицией, настойчиво советовало ей ни в коем случае не расслабляться. Потому что «поправимо» в устах Туси могло означать только одно – она задумала что-то поправлять. А это могло быть чревато последствиями.
Тем временем, убедившись перед зеркалом, что неземная красота ее не поблекла, подружка прошла в комнату и уселась в кресло.
– Ну, рассказывай, как ты тут?
Нужно признаться, Туся все же застала Свету врасплох этим неожиданным вопросом.
– Я? Я хорошо, – засуетилась она, стараясь собрать разбегающиеся мысли. – У нас тоже вот в лицее юбилей намечается. Десять лет в последних числах апреля. Меня, возможно, ведущей торжественной части выберут…
– Свет!..
– В субботу все решится… нас три кандидатки… – гнула свою линию Света. – Мне вот текст дали. Хочешь посмотреть?.. Может, что-нибудь ценное посоветуешь… Ты же на телеви…
– Свет! – прервала ее Туся. – Я все знаю.
– Что ты знаешь? – едва слышно произнесла Света.
– Все! – Взгляды подруг пересеклись. – О тебе… О моем двоюродном братце… Как он из тебя деньги тянул… о Марке… В общем, обо всем, что случилось за последние три недели.
– Откуда?! Впрочем, понятно, – сообразила Света и опустила глаза.
Если бы она не была так удивлена, то не задала этого глупого вопроса. Только Ольга была посвящена в эти подробности. И тут Свету захлестнула волна негодования. Она ей доверилась как подруге! А та! За ее спиной! Так поступить!
– Да как она могла? – Щеки Светы запылали гневом. – Это же самое настоящее предательство!
– А вот это ты зря! – Туся даже вперед подалась, защищая Ольгу. – Ольга – подруга, каких поискать. Она сама меня попросила все тебе рассказать. Сама, представляешь? Не из-за угрызений совести там каких-то, а просто хочет, чтобы все по-честному было. Чтобы без всяких недомолвок. А то, говорит, чем больше туман в этом деле рассеивается, тем больше тайна сгущается. – Туся покосилась на Свету. – Это я ей сегодня названивала. Из-за меня ее с урока выгнали.
– Не дурочка, догадалась, – отозвалась Света. – Что же она с тобой не пришла? Судя по всему, вы не так давно с ней расстались.
– Сдрейфила. Сказала, утро вечера мудренее. И если хочешь знать мое мнение, ты на нее не обижаться должна, а благодарить!
– Да не обижаюсь я уже! Так, в сердцах накричала! – неожиданно для себя самой призналась Света и почувствовала, что это не просто слова, ей и в самом деле стало легче. Оказывается, неопределенность с подругами томила и мучила. – Наверное, Ольга права, – сказала Света, не отдавая отчета в том, что говорит вслух. – Нечего на зеркало пенять, коли…
– Очень образно, – перебила Туся, покачав головой, и сказала: – Похоже, надо поработать над ошибками. Давай по порядку во всем разбираться.
– Ну, давай! – сдалась Света.
– Первое, Сергея я беру на себя. Какой ни есть, а все же родственник.
– Этого-то я и боялась! – вырвалось у Светы.
Именно потому, что родственник, она не хотела посвящать взрывную, непредсказуемую Тусю в свои сложности. Были и другие причины. Первое, думала, что сама со всем справится. Второе, решила, что чем меньше народу будет об этом знать, чем лучше для нее самой.
– Тусь, а может, ну его! – с надеждой в голосе попросила Света. – Он вроде оставил меня в покое. Уже две недели тишина.
– Не беспокойся! Я скандала устраивать не буду! Просто поговорю с ним по душам, в глаза его красивые подлые посмотрю! Кстати, я к нему сегодня в общагу ходила, школу из-за этого прогуляла, жаль, не застала субчика! – бойко отозвалась Туся, отбросив длинную блестящую прядь темных волос за спину. И, словно прочитав Светины мысли, нравоучительно заявила: – Глупая ты, Светка. Твое прошлое – это твое прошлое. И, кроме тебя, оно никого не касается. Ни Сергея, ни Марка, никого! Ты ни перед кем не должна оправдываться!
– Тусь! Ты еще будешь мне нотацию читать!
– А кто еще читал? – Туся приподняла тоненькую ровную бровку.
– Ольга, кто же еще! Вчера на меня набросилась. То же самое говорила. Прошлым жить нельзя! Подумаешь, ошиблась! Плюнь, разотри и шагай вперед! Девственность – это не только невинность. В христианском понимании – это еще и душевная чистота. А у тебя с этим все в полном порядке!
– Слушай, умные речи! – Туся уважительно выпятила нижнюю губу.
– Да. Умные. Я теперь, если хочешь знать, совсем по-другому к этому относиться стала. Я больше никому не позволю себя запугать! – Света бездумно шагнула к окну, взялась за занавеску.
– Ты куда пошла? Сядь и сиди! – почему-то заволновалась Туся.
– Ты чего? – обернулась в недоумении Света.
– Ничего! Не отвлекайся. У нас с тобой серьезный разговор, а ты бегаешь туда-сюда. Сосредоточиться мешаешь. Работа над ошибками, к твоему сведению, еще не закончена. Это, конечно, все замечательно, что ты сказала, но вот как с Марком быть? – и, пристально посмотрев на Свету, Туся добавила: – Я вчера с ним виделась.
Света пересекла комнату и опустилась в кресло: ноги сразу стали ватными.
– И как ты все успеваешь, Крылова? И с Ольгой вчера пообщалась, и с Марком поговорила.
– Считай это нашим общим невероятным везением, – ответила Туся. – Короче, Марк с Говердовской не встречается…
– Как? Уже? – с издевкой вырвалось у Светы.
– И никогда не встречался! – сказала Туся категорическим тоном.
Света недоверчиво хмыкнула:
– Да? Это он тебе так сказал?
– Он. И я ему верю.
– И я бы поверила. Только вот не забывай, я на том концерте тоже побывала.