Чтение онлайн

В общем, обороняться есть где. Да и к тому же крайний юг и крайний север Урала нас практически не должны интересовать — там военных действий не было. К февралю, согласно директиве А. Колчака, на Урале было развернуто шесть армий на следующих рубежах: Северная армия А. Пепеляева — севернее Екатеринбурга, Сибирская армия Р. Гайды — Екатеринбург и, южнее, Западная армия М. Ханжина и Южная армия Г. Белова (на Южном Урале), Оренбургская и Уральская казачьи армии (под общим командованием А. Дутова) — в казачьих областях. В общей сложности фронт протянут примерно от Уральска до района городов Лысьва-Верхотурье.

Скажете: фронт чересчур растянут? Безусловно, но он ведь и у красных не короче.

И потом: в Первую мировую войну русская армия держала фронт от Балтийского до Черного моря и ни разу не дала его прорвать, хотя противник был могучий.

Разумеется, я не имею в виду строительства в Уральских горах «линии Маннергейма»: на это просто нет времени и необходимости. Взгляните еще раз на опыт Первой мировой: стороны в считанные недели зарывались в землю, создавая абсолютно непробиваемые оборонительные линии с помощью всего трех компонентов: колючая проволока (рядов пять — десять на кольях, а еще лучше — на вбитых в землю рельсах — и все!; мины между рядами и перед ними, а позади — пулеметы и артиллерия (желательно с закрытых позиций; в России такое умели делать еще с Порт-Артура). И никто, кроме генерала Брусилова, такую оборону в ходе войны преодолеть не смог. Между прочим, в гражданскую войну именно так оборонялись и Перекоп ( «Основным элементом обороны была только колючая проволока», — вспоминал с горечью П. Врангель), и Волочаевка. Чего стоило красным их взять — общеизвестно. При этом обе эти белогвардейские твердыни представляли собой изолированные укрепрайоны, которые (хотя бы теоретически) можно брать не в лоб, а обходом (в конце концов с помощью обхода их и взяли).

Но представьте себе шесть — восемь рядов заминированной колючки (именно столько было под Волочаевкой) от Краснотурьинска до Челябинска. Как прорывать, где обходить? Да ведь и не смогли бы красные бросить все наличные силы на прорыв уральских укреплений — есть ведь и Деникин, и Юденич, и мужики в тылу время от времени восстания учиняют. Для строительства таких укреплений нужно время? Вот и используйте для этого мирную передышку в виде конференции на Принцевых островах, господа белые! А уж колючую проволоку и мины уральские заводы сделают, да и англичане, если надо, подкинут.

Напрашивается вопрос: а знал ли Колчак о словах Ленина насчет Урала? Безусловно, нет. Но он, как серьезный военный и политический руководитель, просто обязан был на основании трезвого анализа прийти к аналогичным выводам и на их основе строить свою стратегию. В том числе и по отношению к инициативе Вильсона.

Или он сам, или его штаб… Но этого не произошло.

А вот другой возможный сценарий развития событий, так сказать, наступательный.

Представьте себе, что лидеры белогвардейского Юга, Сибири и Северо-Запада синхронизируют свои усилия, будут наступать одновременно и по сходящимся направлениям. Ведь не секрет, что одной из причин, погубивших белые армии, была крайняя несогласованность их действий. Это позволяло красным парировать их удары одними и теми же войсками, перебрасывая их с одного участка фронта на другой.

Так, например, Железная дивизия В. Азина — та, что брала Ижевск и Екатеринбург, — зимой 1920 года погибла на Кубани, а Чапаевская дивизия летом 1920 года оказалась в Белоруссии. Кроме того, направления наступления белых в 1919 году явно не самые оптимальные: Деникин совершил в августе «крюк» на Украину (и там приобрел себе головную боль в лице Махно), а колчаковское наступление в марте-апреле явственно имело юго-западный уклон (вплоть до Актюбинска), что также было не лучшей альтернативой московскому направлению.

Да и очень много войск и у Колчака, и у Деникина брошено на борьбу с второстепенными противниками: Петлюрой, Махно, южносибирскими партизанами, большевиками в Туркестане. Зачем? Все это не главное, все это можно и потом.

«Против нас главный враг — Троцкий», — скажет в булгаковской «Белой гвардии» полковник Турбин и будет прав. Эти «второстепенные противники» ставят под угрозу коммуникации? Ну и пускай! Коммуникации, в конце концов, можно оборонять ограниченными силами.

Да ведь и у красных в тылу мятежей более чем достаточно, и у них на коммуникациях неспокойно. А крестьянские повстанцы и националисты терпеть не могут красных так же, как и белых. Я уже не говорю о том, что крестьянские восстания в белом тылу — следствие грубых политических просчетов, коих по идее можно и не делать… Так что, в общем, здесь белые и красные — в одной весовой категории.

Итак, пофантазируем… Предположим, Деникин, Колчак и Юденич договорились о совместном концентрированном ударе на Москву. Хорошенько подготовились, перегруппировались, один разочек за всю гражданскую войну лично побеседовали (время для всех этих мероприятий есть — идет конференция на Принцевых островах, и встретиться там же можно, все обсудить, а потом вернуться в Россию к концу перемирия и…). И начали. Колчак наносит удар, скажем, по линии Пермь — Вятка — Нижний Новгород Москва или Уфа —Казань — Нижний — Москва; в это же время Антон Иванович, не отвлекаясь на Украину, рвет прямо на север, прямо по линии Харьков — Курск — Орел — Тула — Москва. И в это же время Юденич бьет по Питеру, затем на Тверь и опять-таки на белокаменную. И все синхронно.

Выдержат ли такой удар красные? Голову даю на отсечение — нет!

Мирная передышка помимо всего прочего дала бы белым возможность поправить положение с резервами. Последующие события показали: практически всем наступающим армиям белых в решающий момент не хватило «последней соломинки», в результате чего первое же серьезное их поражение — после целой череды побед! — сразу же оборачивалось катастрофой и развалом фронта. А у красных резервы были — опять-таки за счет несинхронности действий белогвардейцев.

В общем, куда ни кинь, выходит, что участие в мирной конференции дало бы белым неисчислимые выгоды. Поскольку Ленин дал «добро» на участие, слово было за белым движением. Вернее, за одним человеком, который хотя бы формально, но был международно признанным лидером антибольшевистского сопротивления, носил титул Верховного правителя России, которому — во всяком случае, с точки зрения субординации, — были обязаны подчиняться остальные белогвардейские лидеры (включая Деникина, считавшегося его заместителем). Его имя — Александр Васильевич Колчак.

Можно сказать: в этот поистине звездный час в руках Колчака была судьба России. И даже больше — судьба мира, ибо, как показал XX век, Россия — всегда в эпицентре.

Колчак принял решение, самое важное за всю историю гражданской войны. Он отказался от участия в конференции. И перемирие не состоялось. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Сейчас, из нашего «прекрасного далека», легко судить Колчака. И все же: почему он это сделал?

Следует выделить четыре наиболее возможных причины, объясняющих поведение адмирала.