Всё исправить
Шрифт:
Обнаружив недюжинные познания в астрономии, неандер налил пива в стакан и гостеприимно протянул новому знакомцу.
– Будешь?
– На службе я.
– Так это ж пиво! – искренне изумился непонятливости гостя хозяин.
– От пива изжога у меня, – нашел доступный понятию неандера аргумент Чекалов.
– А! – кивнул тот. – Бывает. У меня иной раз с перепою, не поверишь – как бензин внутри… Только я наоборот, пивом это дело гашу. Ну да всякие бывают особенности организма!
Обнаружив недюжинные познания в медицине, неандер тремя глотками осушил стакан.
Вскрыв аппарат, Алексей все-таки не удержался от вопроса.
– Откуда такая машина, слушай?
– Хе! – довольно осклабился тот. – Так Вован с месяц назад и притаранил. Грит, купил у какого-то хмыря за пузырь «рояля»… Может, и п*здит, кто его знает – ему хату подломить как лежа обоссаться… Ну, с меня, натурально, вдвойне взял. Ладно, за приличную вещь не жалко. Только ведь он, сволочуга, чуть не каждый день ломится – налей да налей! Сколько можно, да?!
– Блок питания тут накрылся, – Алексей уже складывал инструмент.
– Чего? – заморгал неандер. – Хы… хм… новый ведь совсем… с чего бы это?
– От тараканов это, – Чекалов сунул под нос хозяину обгорелый и засохший трупик. – В мастерскую везти надо. Я в карманах целые блоки не ношу, как сам понимаешь.
– Б***дь! – неандер принялся скрести в нечесаной башке ручищей. – А долго?
– Сейчас увезем, в понедельник заберешь.
– А по деньгам?
Алексей назвал сумму. Мужик сморщился, раздумывая, потом махнул рукой.
– Да хуле делать, вези! Деньги есть пока… А то и футбол не поглядеть, разе это жизнь?!
Выписав квитанцию, Чекалов вкупе с хозяином подхватил довольно-таки тяжелый телевизор и двинулся к выходу из неандертальского логова. Любопытно, очень любопытно… в чем же тут фишка? Ведь явственно хотелось сегодня взять именно эту заявку…
Он вдруг почувствовал странную, глухую, ноющую боль в груди. Ну вот еще… не хватает только инфаркта в этом гадюшнике…
– Машка? Ты чего тут сидишь?
Если бы не восклицание неандертальца, Алексей наверняка не увидел бы худенькую фигурку, согнувшуюся в углу вестибюля на каком-то бочонке, заляпанном давно засохшей масляной краской. Девочке на вид было лет восемь-девять, из-под короткого клетчатого пальтишки торчали длинные голенастые ноги в черных зимних колготках. Вязаная шапочка и разношенные бурки дополняли картину.
– Че, уроки-то кончились в школе? – не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос, продолжил неандер. – Домой иди уже, говорю!
– Давай-давай, понесли уже! – поторопил хозяина аппарата Чекалов, исподволь приглядываясь к девчонке.
– Щас вернусь, чтобы дома была, ясно? – завершил речь неандер.
Погрузив телевизор на переднее правое сиденье «Нивы», Алексей захлопнул дверь и двинулся назад, привычно вызывая в себе знакомое ощущение.
– Э? – неандерталец недоумевающее моргал. – Ты куда?
Не тратя времени на идиотские пререкания, Чекалов сосредоточился. Еще миг – и мир вокруг стал стеклянным.
… Рабочее общежитие, построенное в далекие пятидесятые, когда-то знавало лучшие времена. Нет, оно не было тогда еще грязным вертепом, битком набитым тараканами и сломанными человечьими судьбами. Тогда, в пору юности, оно сияло свежей побелкой и краской, и населяли его молодые парни и девушки, жадно стремившиеся к светлому будущему… Да, в те далекие времена тут было много, много надежды. А сейчас в основном в этих бетонных ячейках осело тупое, холодное безразличие, кое-где расцвеченное пятнами отчаяния и неистовой злобы…
И только в вестибюле, в самом углу, притаился сгусток боли.
– Иди домой, – ровным механическим голосом произнес Чекалов. – Ложись спать.
Дождавшись, когда неандер очистит поле зрения, он вернулся в вестибюль. Фигурка на бочонке не сдвинулась с места, как будто это была статуэтка, а не живая девочка. Не произнеся ни слова, Алексей опустился на корточки рядом с девчонкой и замер в ожидании. Он уже чувствовал – нельзя сейчас говорить ничего. Совсем. Говорить должна она.
– Сегодня год, как мамы не стало, – неожиданно по-взрослому заговорила девочка, неподвижно глядя перед собой сухими, лихорадочно блестящими глазами. – Это он ее убил.
Она чуть повернула к молчаливому собеседнику голову.
– Мне надо было его тоже, да?..
Пауза.
– Может быть… – задумчиво и серьезно произнес Чекалов. – Поджечь, когда он пьяный… Сильно пьяные обычно не просыпаются, угорают насмерть. Если, конечно, пожарных не вызовут сразу… а ночью это не скоро…
Девочка кивнула, не выказывая ни малейшего удивления чрезвычайной необычностью беседы.
– Только он выживет, – она сверкнула глазами. – Он живучий, гад. Он даже один раз пьяный замерз, его в морг увезли – а он ожил и ушел… Сам ушел… А если молотком? Много-много раз, пока голова не станет мягкой, как подушка… Только я не смогу, наверное.
Теперь понятливо кивнул Алексей. Да, для третьеклассницы это будет трудно… как ноет сердце, ну ты подумай…
– Мне мама еще когда жива была, говорила – «хоть бы бог тебя прибрал, Маша. Ты бы не мучилась всю жизнь, как я»
Она совсем обернула к нему лицо, миловидное детское личико с глазами женщины минимум сорока лет от роду.
– Прибери меня, а? Хоть как, только прибери. Я больше не могу.
Он чуть улыбнулся ей.
– Хорошо.
Звонок мелодично тенькнул и смолк, и спустя пару секунд за дверью послышались шаги, легкие и летящие.
– Кто?
Алексей ободряюще улыбнулся, легонько сжав руку спутницы.
– Я.
– Ой!
Дверь распахнулась сразу и настежь. На пороге стояла семилетняя девочка, глядя на гостя сияющими глазами.
– Дядя Леша…
– Здравствуй, Лариса, – он широко улыбнулся. – Я ж тебе говорил – приду, как только встанешь. Ну вот и… А мама где?
– А мама в магазин побежала, она забыла там чего-то купить… Одну минуту, правда!
– А это вот Маша, познакомьтесь, – кивнул Чекалов на свою спутницу.