Всадники смерти
Шрифт:
Между тем Агафонов занялся «задастым», метнувшимся к «Ниве» и пытавшимся дрожащими руками вытащить из «бардачка» самодельную финку.
– Не рыпайся, падла! – прошипел он, рывком за шиворот отдернул парня [2] от машины, впечатал спиной в раскидистый тополь и начал ожесточенно месить кулаками, словно боксерскую грушу. Мерзавец быстро лишился чувств. Голова безвольно свесилась на плечо. На губах выступила грязная пена.
– Смотри, не убей, – предупредил друга подошедший Игорь. – Только мокрухи нам не хватало!
2
В данном случае это слово просто обозначает половую принадлежность подонка – [И. Д.]
Тяжело дыша, Петр отступил в сторону. «Задастый» мешком плюхнулся на землю. Круглая черноволосая башка гулко стукнулась о корень.
– Жить будет, – также нащупав у него пульс, удовлетворенно констатировал Верстаков. – Но в больнице месяцок «позагорает». Ничего, таким выродкам полезно! Авось поумнеет. Хотя... вряд ли!
– А девчонка-то удрала! – с некоторой досадой заметил Агафонов. – Ни здрасьте, ни до свидания... Хоть бы «спасибо» сказала!
– Тебе это надо? – лениво зевнул Игорь.
– Нет, но все-таки...
– Брось, не забивай голову! – махнул рукой Верстаков. – Кстати, о птичках. Ты вроде по пиву предлагал?
– Точно! – оживился Петр.
– Тогда поехали...
Пять часов спустя.
– С-с-стерва! – выслушав длинную ругательную тираду встретившей его у порога жены, пробормотал Агафонов, с трудом стянул ботинки, шатаясь проковылял к себе в комнату и, не раздеваясь, рухнул на диван.
– Пьянь!!! Алкаш!!! Сволочь!!! Дегенерат чертов!!! Чтоб ты сдох!!! – продолжала бушевать в коридоре супруга – холеная, тридцатипятилетняя мадам в бриллиантовых серьгах.
– С-с-с-терва! – с чувством повторил Петр, собрался было встать да задать Валентине хорошую взбучку, но тут же передумал: «Не стоит мараться».
– Ке-ша, кис-кис-кис, – заплетаясь языком, позвал он. – Ид-ди к п-папе!
Послышалось громкое мурчание, и на живот к Агафонову с разбегу прыгнул здоровенный черный кот, некогда подобранный им на улице полуживым от голода котенком.
– Ке-е-ешенька! – слабо улыбнулся Петр, почесывая кота за ухом. – Один ты мен-ня л-любишь в этом п-п-проклятом д-доме!
– Гнусный подлец! – яростно прошептала стоящая за дверью жена, запахнула полу шелкового халатика, прошла в гостиную и, нервно тыкая пальцем кнопки, набрала номер телефона Верстаковых.
Трубку, после второго гудка, сняла жена Игоря – Татьяна (давняя приятельница Агафоновой).
– Але-е-е-е?
– Здравствуй, Танюша, здравствуй, солнышко! – серебристо прочирикала Валентина. Потом, примерно с полчаса, болтала всякую чушь и, наконец, спросила: – Твой скот давно явился?
– Минут пятнадцать назад...
– Пьяный?!
– Как свинья! Смотреть на него тошно!
– Мой паразит тоже лыка не вяжет да вдобавок хамит! – горестно вздохнула Агафонова. – Эх, Танюша, Танюша, и за какие грехи нам такое наказание?!
– Не говори! – охотно поддакнула Верстакова. – Не жизнь, а сплошной кошмар!..
Задушевная беседа о тяжкой женской доле продолжалась вплоть до глубокой ночи. Благо ни та, ни другая страдалица не работали и подниматься с утра пораньше им не было нужно...
Глава II
Понедельник 26 мая. 5 часов утра.
Пост ГАИ на въезде в Долговодск.
Недели три назад в гаишной будке подновили обшарпанные стены, а потому здесь до сих пор пованивало дешевой, долгосохнущей краской. А также ацетоном, которым сотрудники (имевшие несчастье облокотиться об «обнову»), остервенело ругаясь, отчищали форму. Вот, собственно, и все отличия. Остальные запахи были вполне характерны для подобного рода мест: немного пыли, немного пота, немного портянок... Плюс густой, застарелый табачный угар. Обстановка же вовсе не выделялась из общего ряда, и описывать ее мы не станем.
За немытым окном влажной серой пеленой завис промозглый рассвет. У грубого деревянного стола пристроились на табуретках двое дежурных. Их короткоствольные автоматы стояли рядом, на полу. Влажные, не до конца просохшие мундиры заставляли стражей порядка периодически поеживаться. Лица обоих выражали крайнюю степень раздражения, граничащего с отчаянием.
– Скверная ночка выдалась! – отхлебнув глоток терпкого, заваренного прямо в железной кружке «купчика» [3] , сказал старшина Борисов. – Дохода кот наплакал, а головной боли невпроворот!
3
Купчик – очень крепкий чай. Нечто промежуточное между обычным чаем и чифирем.
– Что верно, то верно, – уныло подтвердил сержант Соловьев. – Сразу два козла к нам в гости пожаловали! Все нервы, на хрен, истрепали! Всю душу вымотали! А с бабками – полный облом!!!
– Ох-хо-хо! – вздохнул старшина. – Жизнь – «жистянка»... Собачья, в общем, жизнь!
Сержант тоскливо шмыгнул носом, сплюнул на пол и тоже потянулся за «купчиком»...
В эту смену напарникам хронически не везло. За время дежурства им удалось выловить и «вытрясти» лишь одного нарушителя. Причем на сравнительно скромную сумму. (Больше трехсот рублей у не прошедшего техосмотр мужика-работяги в карманах не нашлось.)
Зато неприятности сыпались, как из поганого мешка. Сперва появился то ли пьяный, то ли «обкумаренный» депутат Городского законадательного собрания господин Иудушкин, врезался на «Мерседесе» в придорожное дерево и учинил подбежавшим гаишникам дикий скандал: «Почему не предотвратили аварию, дармоеды?! Филоните?! Нюх потеряли?! Я вам покажу кузькину мать! Сгною! Изничтожу!! В землю втопчу!!!»
Помимо депутатского мандата Иудушкин владел в Долговодске целой сетью магазинов, тремя кафе, двумя пунктами обмена валюты, а также ночным клубом «Содом». И, главное, имел тесные «завязки» с местным милицейским начальством!