Чтение онлайн

Питер и сам оказался в не меньшей опасности. У себя за спиной он слышал приглушенный ропот.

— А этого верзилу на костылях они не видят, что ли?

— А он-то тут при чем?

— Ведь это он шлялся по городу и лупил ребят по головам этим своим костылем. Он тоже из шайки Джарвина!

— Брось! С каких это пор Джарвин начал брать себе на службу калек?

— Но этот точно работает на Джарвина, а раз так, то и дураку понятно, что он тоже мошенник и ничем не лучше своего хозяина. Вот интересно только, где это его так покалечило? Вот что мне хотелось бы знать, старина! Клянусь, что это была бы самая захватывающая историю, которая наверняка заинтересовала бы кое-кого из наших, и в том числе и шерифа!

— Но если он работает на Джарвина, то почему его до сих не повязали?

— Вот-вот, ведь это именно он отбил этого Обмылка у ребят — когда те собирались хорошенько проучить его, так, чтобы его желтой шкуре мало не показалось бы.

Эти замечания никак не были предназначены для ушей Питера, но тем вечером слух его был обострен до предела. Он все слышал, как слышал и разговоры о том, что Майк Джарвин будет схвачен и доставлен прямиком на виселицу, где ему и учинят суд разом за все преступления, в которых его было принято обвинять, включая даже давнюю, но тем не менее не забытую смерть Сэма Дебни! Атмосфера в городе накалялась с каждой минутой, так что оставаться здесь Майку Джарвину и его подопечным становилось небезопасно.

Питер не стал терять время попусту. Было ясно и без лишних слов, что толпа намеревалась учинить расправу над Джарвиным. Возможно, Майк и в самом деле заслуживал такой участи, но в то же время он был патроном Питера, и к тому же он, Питер, и был нанят специально для того, чтобы охранять его шкуру. Поэтому, развернувшись на своих костылях, он отправился обратно на конюшню, находившуюся на заднем дворе гостиницы, где его дожидался Обмылок — мулат очень нервничал, и тут же заговорил, сверкая белыми зубами.

— Они собрались из-за босса, мистер Хейл?

— Из-за Джарвина, а то из-за кого же еще. Они отправились за Майком в соседнюю гостиницу. А нас всего двое. И как мы теперь сможем помочь ему?

Обмылок был поражен, что его повелитель задает такие вопросы — он, наделенный столь божественными силами. Но очевидно здесь происходило нечто такое, что было неподвластно даже всемогущему Питеру Хейлу.

Поэтому Обмылок с жаром заговорил:

— Мистер Хейл, мне кажется, что нам с вами нужно как можно скорее сматываться из города. Вы хотите знать, что мы можем сделать для старика Джарвина, оставшись здесь? Ничего, разве только что загреметь в ту же тюрьму, куда засунут и его. Или же оказаться вздернутыми на виселице рядом с ним. Люди здесь злы и мстительны. Я слышал, как местные, проходившие здесь всего за минуту до вас, на полном серьезе говорили о линчевании — о том, как было бы здорово устроить здесь настоящее, первоклассное линчевание. Вы понимаете?

— Понимаю, — вздохнул Питер. — Мне тоже показалось, что все к тому и идет. Так что, Обмылок, теперь мы тем более не можем бросить его на произвол судьбы.

— Джарвина?

— Не можем.

— Да пошел он к черту! Вот он бы бросил нас и уехал, и долго раздумывать не стал бы!

— Так ведь это же не мы нанимали его себе в охранники, а он нас, — спокойно сказал Питер. — Так что, не забывай об этом, пожалуйста.

— Фу ты! — фыркнул мулат. — Не думаю, что мне понятен ход ваших рассуждений, мистер Хейл, но я бы уж скорее согласился быть брошенным вон в тот загон с табуном диких лошадей, чем снова оказаться в руках того сброда. Потому что все, что вы видели прежде — просто шуточки по сравнению с тем, что начнется сейчас. А уж теперь все будет на полном серьезе, уж можете мне поверить!

— Будет, а то как же иначе. Хотя… что-нибудь…

Его голос смолк. Было видно, как собравшаяся дальше по улице толпа вломилась в гостиницу. В следующий момент послышался дикий грохот и треск.

— Вон дверь открывается! — процедил Обмылок сквозь сжатые зубы.

Было видно, как толпа высыпала обратно на улицу — вынося на плечах отчаянно барахтавшегося толстяка, к которому тянулись множество нетерпеливых рук. Это был Джарвин; и лишним подтверждением тому стал гневный рев толпы. Джарвин! Джарвин! Они выбьют из него признание во всех злодеяниях, а потом набросятся всем скопом и растерзают на кусочки.

Но кому нужны его признания? Разве любой здравомыслящий человек сам не знал, что и как было на самом деле? Ну разумеется — но они будут следовать традициям, заведенным здесь их предшественниками, когда те установили свои законы и порядки в диком краю! Так рассуждала толпа, так думал и Питер Хейл, угадывая их мысли и наблюдая за разъяренным сборищем, ряды которого стремительно пополнялись.

Теперь, когда Джарвин оказался в руках толпы, каждому хотелось почувствовать себя причастным к свершению правосудия. Тем более, что рядом нашлась и подходящая трибуна для арестованного. Это были новые перила, сколоченные из крепкого дерева, положенные на дубовые столбики и любовно приколоченные гвоздями, купленными специально для этой цели.

Но стараниями множества рук перекладина размером три на шесть дюймов была с легкостью оторвана. И Джарвин оказался водруженным над головами толпы, выше, чем спина самой большой лошади, на которой ему когда-либо приходилось ездить; да и к тому же это седло для него было чрезвычайно узким.

Разом двадцать плечей с готовностью подперли доску. И Джарвина поволокли по улице, сопровождая шествие столь дикими победными криками, что даже дикие лошади из Невады испуганно встрепенулись в своих загонах. Это был небольшой табунчик, доставленный в город кем-то из предприимчивых торговцев специально для тех, кто был не прочь выложить немалые денежки за хороших скаковых лошадей — норовистых и выносливых. Однако горделивые создания оказались слишком уж неуправляемыми, а потому торговля шла не слишком бойко, и в загоне все ещё оставалось с полсотни голов необъезженных лошадей, которые теперь неистово выпучивали глаза и прижимали уши, напуганные громкими криками. Глядя на них, Питер почувствовал, что эта была его последний шанс. Одно из двух: он либо убьет своего хозяина, либо освободит его.

Он сказал, обращаясь к негру:

— Обмылок, встань на этой стороне дороги. Я выпущу лошадей. Когда они будут пробегать через ворота, начинай стрелять и кричать — открывай стрельбу сразу из обоих пистолетов, и ори так громко, как только сможешь. Тебе все ясно?

— Мистер Хейл, неужели вы решитесь на какую-то затею вон с теми дикими лошадьми?

— Так ты сделаешь то, о чем я попросил?

— Да, сэр, сделаю!

Питер начал пробираться вдоль дощатого забора, которым был обнесен загон, в то время, как лошади поначалу шарахались от него, а затем осмелели и даже подходили поближе, то и дело просовывая морды между досками и пытаясь достать чужака зубами. Он откинул засов, и под напором тесно толпившихся коней ворота распахнулись настежь, жалобно заскрипев на ржавых петлях. Лошади немедленно устремились в образовавшийся проем, а оттуда и дальше, на улицу.

Там же их уже дожидался Обмылок, который тут же принялся палить в воздух из обоих пистолетов, издавая при этом пронзительные, душераздирающие вопли. Мустанги шарахнулись в сторону от этого огнедышащего монстра. Заметавшись в испуге, они в конце концов, устремились с храпом и ржанием на волю, вдоль по улице в сторону разъяренной толпы, тащившей Джарвина к месту, где должен был состояться импровизированный суд, а затем планировалось свершить и долгожданное возмездие за все его прегрешения. Кони мчались во весь опор, окутанные клубами пыли, вскидывая головы, и хвосты и гривы развевались по ветру.