Шрифт:
Пролог
Пролог.
11 августа 2035 г.
— Может, все-таки ко мне? — вкрадчиво поинтересовалась Селезнева, игриво облизав аппетитные губки. И, не дождавшись мгновенной реакции на провокацию, нанесла добивающий удар, сдвинув подол и без того короткого летнего платьица на ладонь выше.
Предложение было сказочным, и еще в прошлую субботу Михаил принял бы его, не задумываясь. Но сегодня… сегодня это было бы редкой глупостью. Ведь четыре первых будних дня этой недели он убил на подготовку к шагу, который должен был изменить всю его жизнь, а шесть последних часов старательно создавал необходимое настроение. В общем, рука, потянувшаяся было к сенсорному экрану, чтобы вбить в навигатор новый адрес, была перенаправлена к хрупкому плечу, прикрытому почти невесомой тканью, скользнула вдоль ключицы к краю скромного выреза, ласково коснулась шелковистой кожи и едва заметно вдавила в нее несколько звеньев ожерелья от «Harry Winston».
Намек был понят влет — самая красивая девушка если не всей Вселенной, то, как минимум, столицы России безмолвно согласилась прекратить издевательства, прижала к груди дорогущий подарок и пододвинулась поближе, подставляя щечку под поцелуй. Правда, после прикосновения губ не удержалась от легкого укола — едва заметно развела колени, выждала несколько секунд, а затем, как ни в чем не бывало, поправила плотную повязку на глазах.
— Ну, и лиса же ты, Алиска! — облизав пересохшие губы, восхищенно выдохнул Торопов, под жизнерадостный смех любимой плавно снизил скорость почти до нуля, съехал с асфальта в свеженакатанную колею и врубил дальний свет.
Стоило тяжеленному бронированному джипу закачаться на первых же колдобинах, как Селезнева продемонстрировала ту самую незаурядную способность к анализу, благодаря которой и привлекла к себе внимание владельца далеко не самого захудалого торгово-промышленного холдинга России:
— Как я понимаю, мы за городом. Вероятнее всего, где-то на юго-востоке. Судя по углу наклона машины и изменению звукового фона, поднимаемся по лесу на какую-то возвышенность. Из интересных возвышенностей, имеющихся в радиу-… Так, стоп: меня ждет сюрприз! Поэтому выключаем голову, считаем себя жертвой умопомрачительно сексуального маньяка и готовимся к восхити-… ой, о чем это я? Конечно же, к жутко страшной ночи и невероятным удово-… ой, опять ошиблась: правильнее будет «нестерпимым страданиям»!
Желание, вспыхнувшее в нем в этот момент, было таким острым, что он изо всех сил сжал пальцы на руле, затем сглотнул подступивший к горлу комок и хрипло попросил:
— Алис, не буди во мне зверя!
— А разве он хоть когда-нибудь засыпает? — притворно удивилась чертовка и внезапно перестала издеваться: — Прости! Я шучу, чтобы не сойти с ума от предвкушения. Ведь я восхищалась твоей безумной фантазией и любовью к нестандартным розыгрышам чуть ли не с первого дня работы в холдинге. А теперь, когда ты разыгрываешь не других, а меня, плавлюсь от счастья!
«Это будет не розыгрыш…» — мысленно признался Торопов. Затем накрыл ладонью предплечье женщины своей мечты и мягко улыбнулся: — Потерпи еще минуты три-четыре, ладно?
— Можешь рассчитывать на шесть-восемь… — великодушно заявила Селезнева. И хищно ощерилась: — А на девятой я отпущу тормоза!
«Угроза», приятно согрев душу, заставила ускориться. Поэтому Михаил плюнул на возможные проблемы с подвеской и чуть-чуть добавил газу. А когда машина, последний раз рыкнув мощным мотором, преодолела самую крутую часть затяжного подъема и выкатилась на вершину холма, прикипел взглядом к местности, которую до этого видел только на картинках с камер квадрокоптеров. Тем не менее, квадратный силуэт Семена Макеева, застывшего памятником самому себе неподалеку от опушки, заметил только после того, как начальник службы безопасности поднял правую руку и продемонстрировал кольцо из большого и указательного пальца. «Доклад не по форме» откровенно порадовал и помог расслабиться — обрадованный мужчина благодарно мигнул помощнику аварийкой и, дождавшись его исчезновения в кромешной тьме ночного леса, остановил джип точно в середине прямоугольника, предупредительно подсвеченного крошечными зелеными светодиодами.
Вглядевшись в траву со своей стороны машины, но так и не заметив камуфляжную маскировочную сетку, под которым бригада строителей надежно спрятала беседку, кое-какое «вспомогательное оборудование» и колею, оставленную строительной техникой, Торопов удовлетворенно хмыкнул, проверил, на месте ли коробочка с обручальным кольцом, и заглушил двигатель:
— Все, приехали! Сейчас я обойду тачку, открою твою дверь и объясню, что делать дальше.
Селезнева коротко кивнула и прикусила губу. А секунд через тридцать послушно вцепилась в протянутую руку, нащупала ножкой поверхность тартановой дорожки, выбралась из джипа и принюхалась:
— Ого, какие интересные запахи!
— Тут много чего интересного! — ухмыльнулся Михаил, помог девушке пройти четыре метра до небольшой площадки, залитой все тем же тартаном, и остановился рядом с декоративным столиком: — Алис, ты мне доверяешь?
Она утвердительно кивнула:
— Да! Причем не только тебе, но и твоему зверю.
У Торопова мгновенно пересохло во рту. Тем не менее, он все-таки смог справиться с очередной вспышкой безумного желания и озвучил именно то, что собирался:
— Слева, сантиметрах в двадцати от твоего колена — лавка. На ней купальник, который желательно надеть, не снимая повязки. Справишься?
— Показать стриптиз без музыки? Запросто! — хохотнула она и подняла руки, чтобы, вроде как, распустить волосы. Но сделала это настолько эротично, что у Торопова пересохло во рту, а руки сами собой потянулись к небольшой, но чертовски красивой груди, крайне выгодно обрисованной натянувшимся платьем.
«Она занималась современными бальными танцами целых восемь лет!» — мысленно напомнил себе несчастный мужчина и зажмурился:
— Алис, мы с тобой стоим на перепутье. Продолжишь доводить меня до белого каления — я сдамся и сойду с ума от счастья, но мой сюрприз получится куда менее ярким, чем хотелось бы. Отложишь на потом — расстроюсь, но…
— Поняла. Отложу. Я быстро… — без тени обиды в голосе протараторила она и зашуршала тканью.
Торопов занялся тем же самым. Но сначала вытащил из внутреннего кармана пиджака коробочку с кольцом и спрятал ее в траве, а затем встал так, чтобы не видеть, как обнажается его женщина. Как и следовало ожидать, в таком режиме процесс переодевания не затянулся, и через считанные минуты за спиной Михаила раздался спокойный голос Селезневой:
— Все, я готова.
Он развернулся на месте, оглядел точеную фигурку, затянутую в темно-синий раздельный купальник, и задохнулся от восхищения:
— Знаешь, терять голову от юных красоток я перестал лет в двадцать пять. Годам к тридцати окончательно убедился в том, что для меня доброта, ум, жажда знаний, чувство юмора, внутренняя чистота и порядочность в разы важнее даже самой сногсшибательной внешности. А сейчас смотрю на тебя и понимаю, что наконец нашел свой идеал — в тебе есть и красота, и все те черты, которые превращают женщину в Личность, достойную уважения и любви!