Чтение онлайн

Думается мне, здесь он и совершил свой главный просчет. Не передав свою власть сыну, он при этом стал тратить слишком много времени на изучение Ци, фактически страной стали править чиновники, которые принялись тащить наверх не лучших, а выходцев из своей семьи, так и образовались первые кланы.

Со временем экономическая громадина Империи Ци стала пробуксовывать, чиновники стали воровать как не в себя. Дело даже дошло до того, что какой-то гений решился экономить на алхимии, которую поставляли императорскому двору. Когда до Ли Цыня дошло, что он стал терять контроль, он провел довольно жесткую чистку, которая НИКОМУ не понравилась.

Привыкшие к безнаказанности чиновники, умывшись кровью, стали подговаривать наследника трона сместить отца. Когда же стало известно о нечестивой технике, то все и завертелось. Кровавый тиран, монстр, нечестивый император… Как только не называли Ли Цыня чиновники. По итогу им удалось убедить сына Ли Цына, что его отец собирается править вечность, что он не собирается добровольно передавать власть.

Дальнейшее я уже застал сам. Нападение на секту, убийство учителя. А я, напуганный всем этим, потом еще триста лет медитировал на горе, опасаясь, что меня могут искать. Не знаю, искал ли меня хоть кто-то, но по итогу мне удалось повстречаться с Линой, а дальше уже и описывать не имеет смысла.

Начало восьмой эпохи было полно человеческого героизма, сейчас же Расколотая империя вновь грозится развалиться на еще более мелкие куски, похоронив все заслуги династии Ци. Заслуги моего учителя, который из-за своей гордости так и не отдал власть своему сыну. Сделай он это вовремя, то история могла бы пойти по совсем иному пути.

— Если у бабушки был бы хрен, то это был бы дедушка, — тихо хмыкаю про себя, отложив свиток с историей Расколотой Империи, который я читал во время путешествия.

Подняв взгляд на смотровое окно, я увидел огромный город, что светился, словно новогодняя елка в свете Луны. Новомодное электрическое освещение, которое могут позволить себе лишь богачи, широкие дороги по которым ездили роскошные дилижансы.

В небе над столицей я даже увидел летящую в воздухе карету, которая парила над землей, лишь массив на ней светился фиолетовым, создавая волшебное ощущение, словно в карете летят не богатые представители знати, а самые настоящие небожители.

Роскошные дворцы, храмы, уходящие в небо шпили башен. У города не было особого названия, все его называли столицей, если у этих мест и было когда-то имя, то оно стерлась за давностью веков. Один из старейших городов восьмой эпохи, если не считать Истока.

— Впечатляет, не правда ли? — усмехнулся Ван, который также наблюдал за приближающимся городом. — Когда-то давно, кажется, в прошлой жизни я выступал здесь под сводами цирка. Мы с Хваном изображали, что он грозный монстр Ци, которого я приучил. Под выкрики дворян, чтобы меня сожрали, я совал своему брату в пасть голову. Надо сказать, из его рта пованивало… — со смешком закончил он.

Зашедший на мостик Хван, услышал последнюю часть слов своего брата:

— От твоей головы у меня во рту постоянно были волосы, — фыркнул он. — К слову, насколько я знаю цирк старины Аль Була Ди сейчас выступает где-то здесь. На удивление он еще не спился и не сгинул в пасти диких монстров Ци. Мы могли бы сходить на выступление…

— Да от тебя все гости разбегутся, — тихо фыркнул Ван, посмотрев на брата.

На самом деле он верно подметил, сильного монстра Ци видно издалека, если между мастерами и обычными практиками не ощущается никакой разницы, то королевского перевертыша не спутать ни с кем, тем более не скрыть глубоководного. Так что нам с Хваном придется дожидаться на Пегасе, пока Ван и остальные полукровки все устроят.

— Я бы хотел посмотреть выступление Цирка, но я думаю, что это невозможно, — киваю братьям.

Ответить Ван не успел, поскольку на лифте спустилась Сирена, которая одела довольно вызывающую красную броню, которая оставляла довольно много открытой кожи. Величественно кивнув моему ученику и его брату, она перевела свой взгляд на меня:

— Мастер Ур, на самом деле глубоководные вполне способны скрыть свои силы, это не так уж сложно, — положив руку себе на грудь.

В этот момент я действительно понял, что она ощущается как… человек? Нет, стоило мне присмотреться внимательнее, как я ощутил, что передо мной стоит глубоководная, маскировка Сирена была совсем не идеальной.

— Ты смогла скрыться на пару секунд, но я сумел обойти твою защиту, — качаю головой.

— От монстра Ци подобная защита не поможет, — не стала она отрицать, — а вот практика вполне обманет.

Почесав подбородок, я задумчиво кивнул. Если я смогу научиться этой способности, то я вполне смогу спуститься вниз, погулять в столице, посмотреть, как живет местный люд. Все эти древние фамилии, которые корнями уходят к правлению первого императора. Выродились они все или найдутся и среди них достойные практики?

По итогу Хвана и Мэг было решено оставить на дирижабле, они не могли скрыть свою силу. Лишь глубоководные способны на нечто подобное, иначе они просто не смогли бы охотиться и прятаться, если на поверхности появился опасный враг. Моя ученица выглядела расстроенной, пришлось пообещать погулять с ней на Истоке.

В море глубоководного практически невозможно убить, он просто спрячется в какой-нибудь расщелине на дне, ожидая, когда враг сам сдохнет. Пускай даже для этого понадобятся тысячелетия, для бессмертного существа — это вполне приемлемый срок, особенно, если уйти в торпор, как называется у монстров Ци некий аналог глубокой медитации.

Самое забавное, что мне даже не пришлось обучаться это способности. Проекция глубоководного просто опоясала луну и заснула, перестав вырабатывать Ци. Это ощущалось, словно задержать дыхание на пару минут. Ощущения не самые приятные, но терпимые.

После того, как тело перестало вырабатывать жизненную силу, мне оставалось лишь с помощью небольшой медитации выкачать излишек из тела в душу. Спустя десяток секунд, под обалдевшие взгляды присутствующих на мостике, на троне уже сидел вполне себе обычный практик. Если Сирена ощущалась обычным человеком, то я, добавив немного очищенной Ци из внутреннего мира, вновь на время стал ощущаться обычным практиком.