Чтение онлайн

И вот они появились — двухмоторные истребители, лишенные пропеллеров, но тем не менее способные догнать и уничтожить любой вражеский самолет быстрее, чем его пилот успеет опомниться. Точно так же, как они сделали это прямо над Цитаделью, в два счета обогнав эскадрилью скоростных бомбардировщиков, а затем в невероятном прыжке достав и группу винтовых истребителей.

Великий вождь целинского народа Тамирлан Бранивой стоял на трибуне и радостно улыбался.

Органы во главе с Палом Страхау перед праздником настойчиво предупреждали вождя о страшной опасности, которой он себя подвергает, собираясь выйти на трибуну. Ведь кто-то из недобитых предателей может пронести на площадь заряженное оружие и выстрелить в Бранивоя, а самолеты могут сбросить бомбы на Цитадель или даже рухнуть на трибуну, повинуясь воле изменников-камикадзе.

Пал Страхау предлагал обойтись на параде без самолетов и танков, а пешие войска вывести на площадь без оружия, но великий вождь отмел это предложение с порога. Ему нужна была небывалая демонстрация мощи, и сам он должен был непременно стоять на трибуне, чтобы все видели, кто ведет эту непобедимую армию в великий всесокрушающий поход.

И Бранивой добился своего. Целинский народ убедился, что в мире нет ничего более грандиозного, чем целинская народная армия.

Жаль, что амурский народ был лишен возможности понаблюдать за этим зрелищем. В Государстве Амурском телевидения не было вообще, и демонстрация целинской мощи, адресованная не только собственному народу, но и агрессивной амурской военщине, до последнего адресата не дошла.

Но Тамирлан Бранивой все равно был доволен.

— С такой армией мы просто не можем не победить, — сказал он двум генеральным комиссарам, Страхау и Садоуски, стоящим на трибуне по обе стороны от него.

А на площадь уже вливался бесконечный бушующий поток празднично одетых горожан с шариками, флагами и транспарантами. Полоскался на ветру алый шелк знамен и гремел над Цитаделью хорошо поставленный голос известного всей стране телерадиодиктора:

— Да здравствует великий вождь целинского народа Тамирлан Бранивой! Слава бессмертному вдохновителю всех побед и отцу всех подвигов! Под знаменем великого Бранивоя — вперед к победе мира и прогресса! Ура!

«Да живаiт виликi вадила за цилинскi нарот лицо Бранивоi!» — было написано на транспаранте, который пытались прочитать с компьютерного экрана бойцы 77-й центурии доблестной 13-й фаланги легиона маршала Тауберта.

Четкость черно-белого изображения, которое транслировало в эфир государственное телевидение Народной Целины, оставляла желать лучшего, но корабельным компьютерам ничего не стоило исправить этот недостаток, так что легионеры в космосе находились даже в более выгодном положении, нежели целинцы, которые толпились по клубам в надежде увидеть парад.

По корабельной сети парад ретранслировали специально, чтобы поднять боевой дух легионеров перед высадкой.

Торжественный марш пехотных полков с карабинами наперевес произвел должное впечатление на бойцов легиона. Это был отличный пролог к прохождению техники.

Грозные танки СТ-36 и ТТ-48 даже внешне не шли ни в какое сравнение с эрланскими машинами Е1696 и Е1816. Целинская бронетехника навевала скорее какое-то ностальгическое воспоминание о второй мировой войне и фильмах про нее.

Комментарии диктора шли в синхронном переводе, и во время пролета реактивных истребителей с прямым крылом а ля «Мессершмитт-262» легионеры покатывались со смеху, слушая откровения, что эти чудо-машины с максимальной скоростью 1000 километров в час — самые быстрые самолеты во Вселенной.

Даже самый последний лох в легионе знал, что эрланские многоцелевые истребители с изменяемой геометрией крыла делают в рабочем режиме два Маха [2] , а в форсированном — больше трех. То есть от двух до трех тысяч километров в час — это для них легкая прогулка.

Да, на этот раз пропагандисты легиона сделали верный ход. Воспитательное воздействие трансляции парада на легионеров превзошло все ожидания. Посмотрев на это кино своими глазами, а главное, послушав комментарии, преисполненные неудержимого хвастовства и неподдельного восторга, воины маршала Тауберта пришли к выводу, что эти целинцы попросту разбегутся в ту же минуту, как только увидят настоящую боевую технику.

Некоторые горячие головы решили даже, что целинские самолеты можно сшибать из рогатки, а целинские танки проломить кулаком. Никто особенно не мешал им пребывать в этом заблуждении, потому что важнее всего было уничтожить в легионерах страх перед врагом.

А за парадом сразу следовала демонстрация, и это тоже было замечательно. Гибкие гимнастки и стройные знаменосицы в количестве неисчислимом, юные красотки в летних платьицах, и такая невинность на лицах, что аж сердце сжимается.

Многие, перекушав озверинчику, уже представляли этих девиц в своих объятиях и прямо-таки рвались в бой. Чего бояться, если между легионом и бескрайним морем красоты и прелести стоят лишь какие-то идиоты с карамультуками, фанерные самолеты и жестяные танки.

А по площади перед Цитаделью проезжали украшенные цветами и флагами машины с водруженными на них конструкциями, которые непонятно даже, как и называть. Зато было интересно разглядывать надписи, которые венчали эти сооружения.

Всякие там «Слава на Маiска риваруiца!» или «Упирот к пабеда!» легионеры расшифровывали без труда, но лозунг «Да живаiт виликi вадила за цилинскi нарот Тамирлан Бранивоi!» многих ставил в тупик.

— Да живет великий водила за целинский народ Тамерлан Бранивой, — сходу перевел кто-то, но его тут же спросили:

— Как это «водила за народ»?

— А как в играх бывает. Один за всех водит, а другие от него бегают.

— Дурак, это не водила, а вода, — с ударением на букве «о» в слове «вода» поправил его легионер, лучше осведомленный в игровой терминологии. — И не водит, а водает. А водила — это шофер. Наверное, они так шоферов прославляют.

Трудно сказать, чем бы закончился этот спор, но положение спас умный мальчик Игорь Иванов.

— Тут написано: «Да здравствует великий вождь целинского народа Тамерлан Броневой!» — сказал он.

— Откуда ты знаешь? — хором поинтересовались сразу несколько однополчан.

— А я в отличие от вас язык учу в свободное от отдыха время, — охотно пояснил Игорь.

А к Бранивою, известному также под кличкой Мюллер, пристало теперь еще одно прозвище — Водила.

Хотя целинское слово «вадила» сабуровские разведчики и лингвисты переводили, как «вождь», на самом деле оно было ближе к понятию «кормчий». Великий Кормчий — как в Китае.