Время Верочек

ISBN 978-5-0059-4394-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Леночка любила разыгрывать гаммы.

Была в этих музыкальных упражнениях некая свобода, они дарили не только радость извлечения звуков собственными пальцами, но и уверенность в себе, а её-то как раз и не хватало шестнадцатилетней девочке с особенностями развития: с самого рождения Леночка страдала неизлечимым недугом – детским церебральным параличом.

Положив на клавиши пальцы, она забывала обо всем на свете, кроме самих клавиш. Музыка звучала в её голове, каждый звук проникал так глубоко, что затрагивал пораженные болезнью участки мозга, и они в ответ на Леночкины усилия выдавали удивительную способность: девочка умела вести мелодичную линию – слух у неё был абсолютным.

Каждый день Леночка слушала классическую музыку и проводила несколько обязательных часов за фортепиано. К ней приходила учительница из школы, она обучала музыкальной грамоте на дому: в родных стенах девочка не чувствовала себя ущербной.

Она буквально вгрызалась в новые знания и была такой старательной, что даже учительница ставила её в пример другим ученикам районной школы искусств, правда, сама Леночка об этом не знала. Да если бы и узнала, навряд ли это принесло ей пользу, слишком далека была она от жизни обычных, здоровых детей.

Леночка играла не по нотам – одновременно читать их и нажимать на клавиши она не могла, по памяти: закрывала глаза и отдавалась во власть музыки. Музыка уносила далеко-далеко, в тот чарующий мир, где красивые и здоровые девушки в пышных платьях волшебной красоты и в туфельках на каблучках танцуют дивные вальсы с прекрасными юношами.

Возможно, на чей-то утончённый вкус игра Леночки показалась бы невыносимо корявой или, что ещё хуже, отвратительной, но её маме, Ираиде Платоновне, она нравилась. Да, не блестяще, но ведь другие дети со схожей болезнью так и не смогли овладеть техническими приёмами игры, а Леночка добилась выразительного звучания инструмента, у неё полноценно действовали обе руки.

Мама очень любила слушать, как играет дочь, видя в её творческом развитии и свою заслугу. Сколько сил, средств, слёз и мук было вложено в реабилитацию девочки, знала только она одна.

Сидя на диване, точь-в-точь напротив Леночкиной спины, Ираида Платоновна покачивала в такт ногой и мечтала о своём принце. Последние годы особенно остро ощущалось женское одиночество. Рядом была только дочка-инвалид, воспитанию и обучению которой она посвятила все свои молодые годы. Тогда, в бесконечных заботах и делах, отсутствие мужского плеча не чувствовалось так остро и не переживалось так болезненно, как теперь.

Дочка подросла, а Ираида Платоновна продолжала страдать от одиночества.

И вот чувство несправедливости по отношению к себе самой восторжествовало, выплеснулось через край, отчаявшаяся женщина решилась на смелый шаг – завела любовника. Обычного, слегка лысоватого, женатого мужчину по имени Валерий.

Он жутко стеснялся изменять своей жене, каждый раз сильно волновался, встречаясь с Ираидой Платоновной, но ничего не мог поделать со своей натурой. Натура его не раскисла, как располневшее тело с грузным, свисающим животом, а была лёгкой, задорной, искрящейся. Она посылала Валерию Семёновичу импульсы молодости, желание флиртовать, покорять женщин, дарить им сладчайшие комплименты, и он устремлялся навстречу любовным отношениям на стороне.

Сказать, что как-то безумно полюбил Ираиду Платоновну, Валерий Семёнович не мог, но находил её весьма интересной особой для общения. Тем более, что эта эффектная дама каждый раз будоражила его нервы, ненавязчиво заставляя переживать снова и снова всю ту яркую гамму чувств, которой он лишился, женившись тридцать лет назад на своей сокурснице Рите.

Маргарита с возрастом не стала краше, но и отвращения к ней он не испытывал. Просто Рита уже не возбуждала мужа, как прежде. Валерия Семёновича волновали страсти, а душа супруги устала от них или отпустила вожжи, и страсти улетучились, рассеялись, исчезли из их супружеской жизни, уступив место вежливому безразличию.

Валерий Семёнович не был ни извергом, ни извращенцем, он добросовестно трудился, приносил деньги в дом и уделял время жене, баловал её подарками и цветами в Женский день, а также раз в год приглашал в театр. Обычно это случалось тридцать первого декабря, была у них такая семейная традиция.

В тот год они с супругой собрались, нарядились, вызвали такси и приехали в театр ровно за час до начала спектакля, чтобы переодеться в туфли, согреться с мороза, немного выпить шампанского в буфете, пройтись по холлу и посмотреть на портреты артистов. Портреты из года в год не менялись, но иногда появлялись среди них и новые лица, и Валерий Семёнович живо обсуждал их с Ритой. Каких-то других тем для общения у них не было, животных они не держали, а родить детей не смогли.

Надо же такому случиться, что место Валерия Семёновича в третьем ряду партера оказалось рядом с Ираидой Платоновной. Точнее, по правую руку сидела жена, а по левую – фиолетово-перламутровая блондинка с шикарной грудью. Он вежливо кивнул ей в знак приветствия и вроде больше не обращал внимания и не отвлекался в её сторону, спектакль держал зрителей на пике интереса: они то хохотали, то доставали платки для слёз, и так раскрепостились от переполнявших эмоций, что не заметили, как перешли условные границы. Рука Валерия Семёновича совершенно случайно опустилась на подлокотник Ираиды Платоновны и оказалась поверх её ладони.

Женщина восприняла жест по-своему. Всё в её теле затрепетало от этой мимолётной и простой ласки, она чуть не расплакалась от нахлынувшего чувства благодарности к невзрачному, но безумно нежному мужчине.

С того самого, театрального, вечера у них начался роман.

Валерий Семёнович заезжал к ней на огонёк раз в неделю.

Ираида Платоновна зачастила в парикмахерскую и косметический салон, ей потребовались услуги специалистов для того, чтобы вернуть лицу и коже свежий и моложавый вид. Она чуть было не легла под нож хирурга ради Валерия Семёновича, но хирург остановил, сказав, что пока ещё рано прибегать к кардинальным мерам, ведь только сорок восемь. Он даже рассмеялся и сказал шутку, от которой развеселилась и сама Ираида: сорок восемь – в гости просим. Да, эта шутка пришлась к месту, гость был уже на пороге.