Чтение онлайн

– Я не шутил, – ответил он, приподняв брови. – Я сказал всего два слова. Вряд ли этого достаточно для шутки.

– Шутка – не твои слова, а твое лицо, – отозвалась я, чувствуя, как возвращается желание снова выхватить кинжал.

Не-Хиро склонил голову набок, будто обдумывая сказанное.

– Мне жаль, что тебе не нравится моя внешность, – ответил он через мгновение, – но я не могу изменить ее.

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы, и кандалы мрака вокруг его щиколоток сжались. Я не собиралась стоять здесь и играть в какие-то игры с призраком моего мертвого жениха. Кто бы ни решил помучить меня таким образом, он заплатит за это.

– Тогда кто ты? – спросила я.

Тени кружились вокруг его шеи, не касаясь, но откровенно угрожая. Он взглянул на них, потом снова на меня, приоткрыв губы в легком изумлении, но в глазах не было ни капли тревоги.

– Меня зовут Цукуёми, – признался он наконец. – Я – бог Луны.

Когда он говорил, в его глазах блестели полумесяцы, а в зрачках мерцали сотни крошечных звездочек. Ощутив прилив холодного ужаса, я поняла, что угрожаю древнему богу, и ослабила хватку. «Но я тоже богиня, – затем подумала я, – и он в моем дворце».

– Полагаю, ты была знакома с моим братом Хируко, – сказал он.

Моя ладонь сжала кинжал до такой степени, что рукоятка треснула. Я отступила еще на шаг. Какая-то необъяснимая часть меня желала убежать отсюда как можно дальше и быстрее.

– С братом? – переспросила я.

Он кивнул.

– Хируко был первенцем Идзанаги и Идзанами, – пояснил он. – Я предпоследний из их детей, рожденный, когда отец промыл правый глаз после бегства из Ёми.

Я сглотнула, не в силах пошевелиться. Он пришел отомстить за брата и убить меня? Но оружия при себе у него нет. К тому же он мог бы убить меня, как только я вошла в комнату: он старше и, несомненно, сильнее. Я могла задать ему тысячу вопросов: «Почему ты пришел сюда только сейчас, спустя десять лет после его смерти? Почему Хиро никогда не упоминал о тебе? Чего ты от меня хочешь?» – но мой рот будто наполнился пеплом, и с моих губ сорвалось лишь:

– Его звали Хиро. – Я шептала едва слышно. Ай да могущественная богиня.

– Прошу прощения? – переспросил он. – Я не расслышал…

– Я сказала, что его звали Хиро, а не Хируко!

Тьма превратилась в яростный ветер, который взметнул полы халата бога Луны и раздул его волосы. Половицы завизжали от натуги. Хиро совершал ужасные вещи, но Хируко – это имя мальчика-пиявки, жестокое прозвище, данное ему Идзанами в ее высокомерном разочаровании. Он никогда не был тем, кого назвали этим именем.

– Я думала, ты пришел отомстить за него, – сказала я, перекрикивая шум ветра, – но ты даже не знаешь его имени.

Цукуёми ничего не ответил, проявив отменное хладнокровие и терпение, подобное тому, как человеческие родители ждут, пока их непослушные чада устанут плакать. Я хотела сгустить тьму по спирали, просто чтобы позлить его, но что-то в отстраненном спокойствии, написанном на его лице, обратило мой жгучий гнев в холодный пепел. Он выглядел так, словно его душа была совсем далеко отсюда, как воздушный змей, украденный небом, оставившим лишь тонкую нить.

Как только ветер стих, он провел рукой по волосам, пригладив их.

– Я здесь не для того, чтобы за кого-то мстить, – скривился он, будто это слово показалось ему кислым. – Когда божества забирают то, что им не принадлежит, за этим обязательно следует бедствие. У всех нас есть свое место, и мое – среди звезд, а не здесь, внизу, в Ёми. Мой брат не понимал этого. Вот почему он потерпел неудачу.

– Какая смелость – прийти сюда и судить его уже после того, как он умер, – отозвалась я. Я уже не кричала, но все еще сжимала кулаки, борясь с желанием метнуть один из своих кинжалов ему в голову. – Вы, древние боги, только этим и занимаетесь. Бездельничаете, любуетесь звездами и осуждаете, а мир страдает.

Мои слова, казалось, должны были разозлить его, но выражение его лица не изменилось.

– Это зависит от божества, – сказал он, пожимая плечами. – Бог войны в последнее время определенно бездельничает, но, возможно, всем от этого только лучше. А вот богиня плодородия сейчас, пожалуй, излишне усердствует. Я уверен, лет через пятьдесят или около того мы увидим соответствующий рост смертности.

Я глубоко вздохнула.

– Зачем ты здесь?

– А, точно, – он выпрямился. – Нам нужно обсудить кое-что важное. Мы могли бы пройти в какое-нибудь более уединенное место?

– Ты носишь одежду простолюдинов, – заметил Цукуёми, пока я вела его по залам дворца.

Он перестал хмуриться перед каждой новой свечой на нашем пути и вместо этого теперь мрачно смотрел на меня, будто пытаясь все это понять. Тиё и несколько других служанок следовали за нами, обмениваясь паническими взглядами. Никто никогда не входил во дворец по моему приглашению, и теперь, после нашего разговора в холле, они не знали, то ли им кланяться Цукуёми, то ли быть готовыми перерезать ему горло, когда я подам сигнал.

– Все божества обладают такой потрясающей наблюдательностью? – спросила я.

– Императорский дзюни-хитоэ – это традиция.

– Что-то я не вижу на тебе двенадцатислойного халата, – заметила я. – Пока не попробуешь в этом походить, даже не заговаривай со мной о традициях.

Пару секунд он молчал, видимо обдумывая это, и высказал дальнейшие наблюдения:

– Думаю, это не имело бы большого значения, если бы никто не мог увидеть тебя, но столько света – это необычно для Ёми.

Мне потребовались колоссальные усилия, чтобы не стереть собственные зубы в порошок. Да уж, он точно не Хиро.

– Я в курсе, – ответила я, – но, в отличие от Идзанами, мне не требуется тьма, чтобы скрывать гниющее тело.

– Ты не так поняла, – сказал он. – Тьма нужна не для этого.

– А ты неправильно понимаешь уровень моей заинтересованности в этом разговоре.

Это наконец заставило Цукуёми замолчать, хотя весь его вид говорил о том, что усилия, потребовавшиеся для воздержания от дальнейших комментариев, причиняют ему физическую боль.