Чтение онлайн

Попытка почитать на ночь какую-нибудь книгу провалилась. Как назло, книги он захватил одна другой мрачнее, а купленные утром "Страшные истории Луары" тревожили его душу, хотя днем, где-нибудь в шезлонге под солнцем, они вызвали бы лишь смех. Но и музыку слушать не хотелось из-за боязни пропустить какие-нибудь посторонние звуки. Какие звуки боялся пропустить Альберт - этого он и сам не знал. Скрип двери? Шаги на лестнице? Смеяться над страхами не получалось - внутренний смех выходил натянутым. В итоге, не в силах ничего с собой поделать, Альберт просто лежал с открытыми глазами, натянув одеяло до подбородка, жалел об отсутствии снотворного и слушал замковую тишину, нарушаемую то скрипом, то шорохом. Иногда завывал ветер за массивными стенами и слышался хриплый плач совы где-то в районе старого сада. А лунный луч незаметно, но уверенно полз по стене в сторону зеркала.

Чтобы отвлечься от жутких мыслей, Альберт опять постарался переключиться на времена древние, попытался представить себе людей прошлого, которые почли бы за счастье переночевать в такой комнате в непогоду. Но представить их счастье не получалось. Зато все сильнее становилось ощущение присутствия чего-то постороннего и темного, чего-то такого, что прошлую ночь лишь приглядывалось, а вот теперь решилось заглянуть в гости. И это ощущение росло по мере перемещения лунного пятна, которое уже лизало край рамы.

Альберт и закрывал глаза, и снова открывал их; он то поворачивался к зеркалу лицом, то отворачивался, а все равно из башни хотелось бежать со всех ног. Куда угодно, хоть в лес. И это назойливое искушение - посмотреть в зеркало... "А может, просто взять да повернуть его лицевой стороной к стенке?
– неожиданно подумал Альберт и, решительно откинув одеяло, сел на кровати.
– Оно ведь просто стоит на полу. Давно надо было так сделать, еще засветло".

Поднявшись, он бочком подошел к пугающему раритету и осторожно ухватился правой рукой за раму, пытаясь приподнять угол и повернуть зеркало, как циркуль. Но это оказалось непросто. Тогда пришлось ухватиться уже обеими руками и подтянуть раму к себе. В зеркале блеснула полная луна.

– Ну что, сэр Роджер, - громко сказал себе историк, чтобы разогнать уверенным голосом витающий в комнате страх, - ты-то, наверное, не боялся здесь ночевать?

И уже изготовившись крякнуть и поднять зеркало, Альберт вдруг не смог перебороть искушение и глянул прямо в темную муть с белым пятном луны. Да и глянул-то только потому, что показалось, будто это белое пятно лица, и Альберт попытался его разглядеть, и разглядел, и руки ослабли, а рама стукнула об пол.

На него смотрел рыцарь в серой кольчуге. Смотрел прямо в глаза из своего зазеркалья, словно глядел в собственное отражение. Звуки ветра за окном вдруг исчезли, комната померкла, и тут же что-то вязкое, цепкое, невидимое, навалилось, скручивая тело. Вырываясь, Альберт в панике замычал, захрипел, взвыл остервенело, но запястья приковало к раме, и от глаз рыцаря стало невозможно отвести взгляд. Но и то чужое лицо, все в глубоких продольных морщинах, тоже перекосило страхом.

4

Альберт лежал на спине, скованный непривычной тяжестью, и кто-то бегал вокруг него, сипло дыша и бормоча, а потом низко наклонился - лицо в овале рыжей щетины мутно дрожало, закрывая черный потолок. Альберт моргнул, поднял голову и попытался сфокусировать взгляд на железной тарелке шлема, из-под которого выбивалась желтая пакля. Озадаченный, он попытался встать, оперся локтем о пол, но встать не смог и лишь скрежетнул железом по каменным плиткам. Но уже ушла с глаз пелена, и можно было разглядеть, что пакля под шлемом - это нечесаные волосы человека, одетого в коричневую стеганую куртку и выцветшие красные штаны. На поясе болтались короткие ножны с торчащей из них грубой рукоятью. Глаза человека были отталкивающими, и светилось в них нечто такое, от чего бы поворачиваться к этому человеку спиной не захотелось. Но вот человек улыбнулся щербатым ртом, ощущение опасности несколько притупилось, он склонился еще ниже и уперся грязными ладонями в колени, выразив лицом подобострастное умиление.

– Прибыл посланник от сэра Роберта Ноллиса, - отрывисто сказал он, с какой-то неуловимой злорадцей разглядывая лежащего на полу Альберта.
– Ждет в холле.

Альберт опять заскреб локтями по каменному полу, перевел взгляд на руки и с удивлением обнаружил на них кольчужные рукава. С усилием приподняв голову, он понял причину неповоротливости. На нем была тяжелая кольчужная рубашка, доходящая до колен, да еще с приклепанными металлическими пластинами. А комната была вроде и той же, но в то же время отличалась. Деревянная кровать так же высилась слева, точно он упал с нее ночью. И зеркало было на месте. Но исчезла печурка в камине, да и окно оказалось завешено желтой тряпкой. По полу были разбросаны составные части металлических наручей и поножей. Освещалась комната факелом, вставленным в скобу на нештукатуренной стене. И еще было смрадно.

Нервно хохотнув от слабости и ошеломления, Альберт с трудом перевернулся, подтянул колени и, скрипя, начал подниматься. Но человек в комнате не остался в стороне и двумя руками ухватился за предплечье историка, помогая встать.

Выпрямившись, Альберт опасливо высвободился из чужих объятий, вновь огляделся, и мысли пошли по пути наименьшего сопротивления, то есть логически. Очевидно, вчера он участвовал в каком-то костюмированном представлении, которое закончилось грандиозной попойкой и потерей памяти. На это указывали доспехи, отвратительный кислый привкус какого-то пойла во рту, сильнейшая головная боль и, косвенно, перегар от неведомого помощника в коричневой куртке. По-видимому, тот изображал на представлении лучника, а впоследствии оказался собутыльником. Альберт еще раз внимательно оглядел незнакомца уже профессиональным взглядом и нашел, что экипирован тот весьма достоверно под английского лучника XIV века. Не иначе, как давно состоит при каком-нибудь обществе реконструкции исторических сюжетов. Запах давно не мытого тела дополнял средневековый антураж. Впрочем, как показалось Альберту, от него самого пахло не лучше.

Историк причмокнул губами, пытаясь припомнить, что же такое он вчера пил. Похоже, что-нибудь вроде абсента, славящегося особым эффектом на непривычных к нему людей. Вином так память не отшибет. А вот ездил ли он вчера в архив, как было задумано, и вообще, сколько дней длится этот праздник? И с чего вдруг весь этот карнавал? Альберт задавал себе множество вопросов, но ответов в голове не было ни на один. Память пестрила средневековыми картинами, но сделать какие-то выводы о продолжительности пьянки он не мог. Точнее, мог, но отогнал эти мысли как заранее абсурдные, так как выходило, что средневековье начиналось у него чуть ли не с детства... Теперь Альберт начал понимать причину злорадного удовольствия во взгляде незнакомца. Так смотрят на того, кто по пьянке натворил дел и ждет теперь заслуженной расплаты в виде вспышек страшных озарений, утерянных денег и пропавших документов.

Альберт вытер рукой пот, оцарапав при этом лоб, и нашел в себе силы дипломатично улыбнуться. Он доковылял до зыбкого проема окна, отодрал ветхую тряпицу, но ни стекол, ни самой рамы почему-то не оказалось. И удивиться этому не успел, потому что сразу разглядел напротив башню. Стало страшно. Взгляд, который раньше свободно шел над верхушками деревьев к желтому репсовому полю, теперь перекрывался серой громадой, выросшей за ночь. Плечи уперлись в стену и не выпускали голову далеко, но того, что Альберт разглядел, было довольно, чтобы больше не удивляться никогда и ничему. Сам двор остался на месте, но уже без щебенки, с выцветшей вытоптанной травой, пятнами коричневых луж, и был окружен стенами и башнями на фоне свинцового неба, словно замок отстроили в том виде, каким он был в древности. Над аркой ворот стояли два воина в железных шлемах и стеганых кожаных куртках - таких же, как и на незнакомце. Они поигрывали длинными, в свой рост, луками и оживленно беседовали. Лесок вдали был по-зимнему черен и гол.

"Так это же сон", - с облегчением подумал Альберт, выныривая из окошка обратно в башню. Он нервно прошелся по комнате, чувствуя себя хоккейным вратарем в полной форме, взял с сундука тяжелый шлем, несколько раз суетливо поднял и опустил забрало и снова положил шлем на место. Был соблазн списать все на проделки дяди, но какой дядя сможет вдруг отстроить стены замка и добавить за ночь башни, пусть и фанерные. Значит, все-таки это сон и надо действовать по законам сна. Альберту и раньше, бывало, снились яркие сны, но чтобы так отчетливо... "Просто перед сном много думал о Роджере Уолше, вот и приснилось, что сам стал Уолшем, - решил Альберт.
– А история с зеркалом и видение рыцаря - тоже сон. И надо его досмотреть. Вот только почему так кружится голова и ноют виски? И может ли во сне так тошнить?"