Чтение онлайн

Судья Этли даже написал книгу о «сглаживании шероховатостей» в судебных делах. Он ненавидел попусту тратить время, как терпеть не мог многоречивых адвокатов-пустозвонов. Давно, сразу по окончании юрфака, Джейк стал свидетелем, как судья Этли поставил на место плохо подготовившегося адвоката, который пытался наводить тень на плетень с помощью неубедительных доводов. Когда тот в третий раз повторил одно и то же, судья холодно перебил его вопросом: «Вы принимаете меня за слабоумного или за глухого?» Потрясенный и благоразумно воздержавшийся от ответа адвокат лишь посмотрел на него, не веря своим ушам. «Мой слуховой аппарат прекрасно работает, и я не идиот, – продолжил судья. – Если вы повторитесь еще раз, я вынесу решение в пользу противной стороны. А теперь продолжайте, сэр».

«Вы слабоумный или глухой?» – этот вопрос стал расхожей шуткой в клэнтонских юридических кругах.

Бурбон наконец согрел внутренности, и Джейк приказал себе притормозить. Одного стакана достаточно. Если он приедет домой навеселе в пятницу вечером, Карла вряд ли обрадуется.

– Как и следовало ожидать, будет куча медицинских экспертов. Мистер Хаббард испытывал чудовищные боли и принимал много медикаментов. Противная сторона постарается доказать, что это оказало влияние на его решение, поэтому…

– Я понял, Джейк. Сколько медиков придется выслушать присяжным?

– Пока точно не знаю.

– А насколько местные присяжные способны понять показания врачей-специалистов? Из двенадцати у нас будет от силы два человека, окончивших колледж, еще парочка недоучек, остальные будут иметь лишь школьный аттестат.

– Сет Хаббард тоже был недоучкой, – вставил Джейк.

– Это правда. Но я уверен, его никогда не просили разбираться в противоречивых показаниях медэкспертов. Мысль моя заключается вот в чем, Джейк: мы должны оградить жюри от ошеломляющего избытка экспертных мнений.

– Понимаю. Но если бы я выступал на противоположной стороне, я бы созвал кучу специалистов, чтобы посеять сомнения у присяжных, смутить их, внедрить в них подозрение, что Сет Хаббард находился не в своем уме. А вы разве поступили бы иначе, судья?

– Давайте не будем обсуждать стратегию процесса, Джейк. Я не люблю, когда мне подсказывают. Это, знаете ли, против правил. – Он произнес это с улыбкой, но смысл сказанного сомнений не оставлял.

В разговоре наступила долгая, тяжелая пауза. Они молча потягивали виски.

– Вы уже шесть недель не получали оплату, – нарушил тишину судья.

– Я принес счета.

– Сколько часов?

– Двести десять.

– То есть чуть больше тридцати тысяч?

– Да, сэр.

– Вполне разумная цифра. Я знаю, Джейк, вы работаете усердно, и с радостью утвержу ваш гонорар. Но меня кое-что тревожит, если позволите чуточку вмешаться в ваши дела.

Что бы ни сказал Джейк, это не предотвратило бы вмешательства. Если вы нравились судье, он считал необходимым давать вам советы по широкому спектру проблем.

– Конечно, судья, буду признателен, – ответил Джейк.

Судья взболтал лед в стакане, отпил.

– Сейчас и в ближайшем будущем вам будут хорошо платить за работу, и никто не станет выражать недовольство. Как вы сказали, эту кашу заварил Сет Хаббард, и он знал, что делает. Так тому и быть. Однако я сомневаюсь, что вы поступаете разумно, давая понять, будто вдруг оказались при деньгах. Миз Лэнг перевезла свою семью в город, в дом Саппингтона, который, как известно, не представляет собой ничего особенного, к тому же долгое время остается непроданным по понятным причинам. Но в любом случае это уже не городские задворки, дом находится на нашей стороне дороги. Это вызвало недовольное ворчание. И выглядит это действительно нехорошо. Множество людей подозревают, что она уже запустила руку в хаббардовские деньги, и негодуют. А теперь пошли разговоры, будто вы положили глаз на Хокат-хаус. Не спрашивайте, откуда я знаю, Клэнтон – город маленький. Такой шаг сейчас привлечет к себе большое и отнюдь не благосклонное внимание.

Джейк онемел. Глядя на высокий шпиль башни Хокат-хауса, виднеющийся вдали, он тщетно пытался сообразить, как и от кого просочилась информация. Вилли Трейнор поклялся хранить секрет, потому что сам не желал, чтобы ему докучали другие покупатели. Гарри Рекс был надежным другом обоих – и Джейка, и Вилли, и хотя обожал позлословить, никогда не выболтал бы сугубо конфиденциальную информацию.

– Это лишь наша мечта, судья, – выдавил Джейк. – Мне этот дом не по карману, к тому же я все еще веду тяжбу со страховой компанией. Тем не менее благодарю вас.

«Еще раз благодарю за вмешательство в мои дела, судья», – мысленно добавил он.

Сделав глубокий вдох и усмирив гнев, Джейк вынужден был напомнить себе, что им с Карлой и самим это уже приходило в голову. Столь подозрительная покупка, естественно, навела бы многих на подозрение, что благосостояние Джейка взросло на деньгах покойного.

– Поднимался ли вопрос о досудебной сделке? – спросил судья.

– Да, вскользь, – быстро ответил Джейк, радуясь перемене темы.

– И?..

– Без последствий. В своем письме мистер Хаббард дал мне четкие указания. Думаю, его слова: «Стойте насмерть, мистер Брайгенс. Мы должны их одолеть» не оставляют возможности для переговоров о сделке.

– Но Сет Хаббард мертв, а судебный процесс, который он заварил, – нет. Что вы скажете Летти Лэнг, если жюри вынесет вердикт не в ее пользу и она останется ни с чем?

– Летти Лэнг не является моей клиенткой. Мой клиент – наследство, и моя работа заключается в том, чтобы выполнить условия завещания.

Судья Этли кивнул, будто соглашался, но ничего не сказал.

Время, которое Чарли Пардью подгадал для визита, оказалось весьма удачным. Симеон снова уехал. Будь он в доме в это позднее субботнее утро, они с Чарли неизбежно сцепились бы в нешуточной битве. Но сейчас, постучав в дверь старого дома Саппингтона, Чарли обнаружил в нем только большое количество женщин и детей. Ребятня, наворачивая хлопья из коробок, смотрела телевизор, женщины в банных халатах и пижамах слонялись по грязной кухне, пили кофе и болтали.