Чтение онлайн

Джек наклонился ниже. Все записи были сделаны от руки, чернила сильно выцвели.

– Вот. – Порция провела указательным пальцем сверху вниз по колонке дат. – Четвертое июня двадцать восьмого года. – Палец скользнул вправо, на соседнюю колонку. – Истец, Клеон Хаббард, подал иск против ответчика… Сильвестра Риндса. Предмет тяжбы – имущественный спор. В следующей колонке указано имя поверенного. Клеона Хаббарда представлял Роберт И. Ли Уилбэнкс.

– Это дед Люсьена, – сказал Джейк.

Оба склонились над книгой плечом к плечу.

– А ответчика представлял Ламар Тисдейл.

– Старик умер тридцать лет назад. Его подпись еще можно встретить под завещаниями и разными актами. А где само дело? – спросил Джейк, отступая на шаг.

– Я не смогла его найти. – Порция выпрямилась. – Если оно существует, то должно быть где-то здесь, но я все пересмотрела. Тут много чего не хватает. Думаю, это следствие пожара.

Джейк склонился над картотечным ящиком.

– Значит, они вели тяжбу за какой-то участок земли в двадцать восьмом году, – задумчиво произнес он.

– Да, и можно с большой долей вероятности утверждать, что это те самые восемьдесят акров, которыми владел Сет на момент смерти. Из фактов, установленных Люсьеном, следует, что никакой другой земли у Сильвестра в то время не было. Клеон Хаббард стал ее законным владельцем в тридцатом году, и с тех пор она всегда принадлежала Хаббардам.

– А тот факт, что в начале тридцатого Сильвестр еще владел этой землей, свидетельствует о том, что в двадцать восьмом он процесс выиграл, иначе Клеон Хаббард получил бы ее раньше.

– Именно это я и хотела у вас спросить. Вы ведь юрист, а я лишь секретарша.

– Вы уже становитесь юристом, Порция. Я не уверен даже, что вам нужно заканчивать юридический факультет. Вы верите, что Сильвестр был вашим прадедом?

– Моя мать теперь почти не сомневается, что он был ее дедом, а его единственный ребенок, дочь Лоуис, – ее матерью. Получается, мне старик доводится прадедом, хотя родства я особо не ощущаю.

– Вы говорили Люсьену, что его предок имел отношение к делу?

– Нет. А надо было? Зачем его огорчать? Это же не его вина. Его тогда еще и на свете не было.

– Я бы не удержался – хотя бы для того, чтобы подразнить его. Ему было бы очень неприятно узнать, что его родственник представлял интересы одного из Хаббардов и проиграл дело.

– Будет вам, Джейк. Вы же знаете, как Люсьен ненавидит свой род со всей его историей.

– Да, но он обожает доставшееся ему имущество. Я бы все же сообщил ему.

– Как вы думаете, в фирме Уилбэнксов хранятся какие-нибудь архивы?

– Не думаю, – хмыкнул Джейк, – что срок их давности простирается на шестьдесят лет. На чердаке есть хлам, но не настолько старый. Как правило, адвокаты ничего не выбрасывают, но со временем бумаги имеют обыкновение исчезать.

– Можно мне порыться на чердаке?

– Ничего не имею против. Что вы собираетесь искать?

– Само дело. Может, что-то еще, какой-нибудь ключик. Понятно, за эти восемьдесят акров велась тяжба, но что за этим стоит? И что тогда случилось? Как мог чернокожий, в Миссисипи, в двадцатые годы выиграть земельную тяжбу? Подумайте, Джейк. Белый землевладелец нанимает самую крупную в городе адвокатскую фирму, обладающую всеми необходимыми связями и рычагами, чтобы подать имущественный иск против какого-то несчастного черного. И черный выигрывает процесс, во всяком случае, похоже на то.

– Может, он и не выиграл. Может, дело тянулось вплоть до смерти Сильвестра.

– Именно. Вот это я и хочу выяснить, Джейк.

– Желаю удачи. Я бы на вашем месте все рассказал Люсьену и заручился его помощью. Он, конечно, клеймит своих предков, но делает это преимущественно до завтрака, во всяком случае, чаще всего. Не бойтесь, он переживет «удар». Его предки делали вещи и похуже.

– Замечательно. Тогда я скажу ему и сегодня же начну копаться на чердаке.

– Будьте осторожны. Я поднимаюсь туда не чаще, чем раз в год, и только по крайней необходимости. Очень сомневаюсь, что вы там что-нибудь найдете.

– Посмотрим.

Люсьен воспринял новость спокойно. Отпустил несколько обычных крепких ругательств в адрес родственников и, похоже, даже остался доволен, что его дед проиграл дело против Сильвестра Риндса.

Хоть никто его об этом не просил, он пустился в исторические реминисценции и стал объяснять Порции, а временами по ходу дня и Джейку, что Роберт И. Ли Уилбэнкс родился в период Реконструкции и большую часть жизни верил, что рабство в один прекрасный день еще возродится. Семейству удалось защитить свои владения от «саквояжников», и Роберт, надо отдать ему должное, построил династию, преуспевшую в банковском деле. Они имели в собственности участки железных дорог и приобрели влияние в политике и юриспруденции.

Он был человеком грубым и неприятным, ребенком Люсьен боялся его. Но, отдадим должное противнику, прекрасный дом, принадлежащий теперь Люсьену, был выстроен дорогим дедулей и по всем правилам передан по наследству.

Через несколько часов они поднялись на чердак и еще дальше углубились в историю. Джейк немного побыл с ними, но потом решил, что это пустая трата времени. Дела не простирались дальше тысяча девятьсот шестьдесят пятого года, того самого, когда Люсьен унаследовал фирму от отца и дяди, погибших в авиакатастрофе. Кто-то, вероятно, легендарная секретарша Этель Твитти, прибрал в доме и провел ревизию старых дел.

За две недели до объявленного начала войны адвокаты со своими помощниками собрались в главном зале суда на распорядительное совещание перед началом слушания дела. О подобных собраниях в прежние времена слыхом не слыхивали, но новомодные процессуальные правила брали свое, и для таких совещаний даже появилась аббревиатура – РСС.

Адвокаты типа Уэйда Ланье, занимающиеся гражданскими делами, хорошо ориентировались в стратегии и нюансах РСС. Джейк – гораздо хуже. Рубену Этли еще ни разу не доводилось председательствовать на подобном совещании, хотя он ни за что бы в этом не признался. Для него и его канцелярского суда крупным процессом считался бракоразводный процесс с дележом денег. Такие случались редко, и он уже двадцать лет вел их по старинке, игнорируя новые правила.