Время кобольда

Annotation

Это книга о том, что реальность – тонкий лед над бездной безумия, сознание – свойство наделять объекты существованием, а любой выбор - коллапс волновой функции.

Книга о родителях и детях, жизни и смерти, котах и коробках, топологии Эшера и квантовой физике.

О том, что мы кружим в ночи и нас пожирает пламя.

In girum imus nocte et consumimur igni

Время кобольда

Глава 1. Кэп

Глава 2. Аспид

Глава 3. Кэп

Глава 4. Аспид

Глава 5. Кэп

Глава 6. Аспид

Глава 7. Кэп

Глава 8. Аспид

Глава 9. Кэп

Глава 10. Аспид

Глава 11. Кэп

Глава 12. Аспид

Глава 13. Кэп

Глава 14. Аспид

Глава 15. Кэп

Глава 16. Аспид

Глава 17. Кэп

Глава 18 Аспид

Глава 19. Кэп

Глава 20. Аспид

Глава 21. Кэп

Глава 22. Аспид

Глава 23. Кэп

Глава 24. Аспид

Глава 25. Кэп

Глава 26. Аспид

Глава 27. Кэп

Глава 28. Аспид

Эпилог

Время кобольда

Глава 1. Кэп

«… Коллапс волновой функции (редукция фон Неймана), т.е. выбор объектом действительного состояния из диапазона возможностей происходит вследствие выбора совершаемого субъектом, а не объектом наблюдения.

Любое взаимодействие любых субъектов, обладающих сознанием, является взаимодействием наблюдателя с самим с собой .

Существует лишь то, что обладает сознанием , либо то, что воспринимается сознанием наблюдателя.

Таким образом, сознание есть свойство субъекта наделять существованием себя и окружающий мир …»

***

« ...В схеме Пенроуза предполагается, что если система подготовлена в виде суперпозиции двух квантовых состояний, это влечёт за собой суперпозицию соответствующих искривлений пространства-времени . Однако такая суперпозиция искривлённых участков пространства-времени является неустойчивой и стремится к коллапсу...»

Основы квантовой механики

***

«Не должно принимать в природе иных причин сверх тех, которые истинны и достаточны для объяснения явлений…»

Исаак Ньютон «Математические начала натуральной философии»

***

In girum imus nocte et consumimur igni

Палиндром Плиния

___________________________________

Глава 1. Кэп

All that is really worth the doingis what we do for others.Lewis Carroll. Alice in Wonderland

____________________________________

«Прочитай ВНИМАТЕЛЬНО, а не как в прошлый раз!»

Надпись на сложенном гармошкой длинном листе бумаги сделана тонким чёрным маркером. Маркер лежит рядом, почерк мой. Довольно паршивый почерк. Интересно, что было «в прошлый раз»?

«Итак, это я. То есть ты. Я – это ты, ты – это я. Хорошее начало для попсовой песенки:

«Я – это ты, ты – это я,

У нас с тобою проблем дохуя…»

Не смешно? Извини.

Итак, ты стоишь в трусах с тупым непониманием происходящего на небритой морде…»

Я оторвался от бумаги и посмотрел в зеркало над раковиной. Раковина железная, эмалированная, пожелтевшая и ржавая там, где эмаль откололась. Кран-вентиль. Один. На раковине стакан с зубной щеткой и полувыжатым тюбиком пасты. Над раковиной небольшое зеркало. Амальгама по краям отслоилась от сырости. В нём лицо мужчины лет сорока с умеренной небритостью. Не красавец. Не урод. Начал седеть. Коротко стрижен. Несколько шрамов. Почти незаметный след перелома на переносице.

Свой почерк я узнал, своё лицо – нет. Но что эта горбинка – след перелома, знаю. Хотя не помню, откуда он.

«Вот так же я/ты стоял сегодня утром. Хорошая новость – сейчас память начнёт возвращаться. Плохая – толку от этого немного…»

Я огляделся. Комната напоминает общежитие. Узкая, стены крашены в нейтрально-голубой до середины и в белый выше. С потолка свисает на шнуре голая лампочка накаливания. Деревянная белая дверь с железной ручкой-скобой. Видимо, в коридор. Железная кровать с сеткой, сероватые простыни. Узкая дверь в небольшую выгородку. Что-то (мочевой пузырь) подсказало мне, что там сортир. Покрытый потёками ржавчины унитаз с верхним чугунным бачком и деревянной подковообразной сидушкой. Действительно – вспоминаю.

«Сейчас всё кажется не очень реальным. Это пройдёт. Но лучше не станет. Станет хуже. Да, мы с тобой те ещё оптимисты…»

Сомнений в том, что это писал я, не возникло. Взял в руку маркер, примерился – очень знакомое ощущение. Тело помнит. Я писал, сидя на этом жёстком неудобном деревянном стуле. Ощущение нервной неловкости от писания письма самому себе. Бумага в ящике стола, и там же клей. Дурацкий канцелярский клей, жидкий, прозрачный, с кисточкой. Когда гармошка кончится, надо будет подклеить следующий лист. Сейчас их склеено четыре. Вечером я сяду дописывать то, что случится за день, чтобы я/он прочитал это утром. Сколько это уже продолжается?

«Нет, я не знаю, как давно. Начало потерялось, прости. Береги летопись, не оставляй без присмотра, запирай на ночь дверь и спи один. Прежде чем выходить в коридор, прочти. Потому что остальные помнят. И не все они друзья, хотя все делают вид, что да».

Сортир в точности такой, как я его себе представил. Значит, память возвращается. Но пользы от этого и правда немного.

«…зовут Кэп. Не знаю почему. Может, в первой части было написано? К вечеру почти всё вспомнишь, но… Почти. Не забудь пополнить этот наш бэкап. Не рассказывай про него. Я тут не доверяю никому. И тебе не советую…»