Время кенгуру

Я, в каком-то времени

Я спрыгнул на землю.

Тракт шел вдоль линии электропередач и терялся в березовой роще. Сентябрьский воздух был прохладен и прозрачен. Листья начинали желтеть, но только-только. Хорошее место и хорошее времечко! В смысле сезона конечно, а не самого времени, из-за которого нашему миру может наступить облом. И все из-за инопланетного программного бага, в котором человечество ни сном, ни духом — совершенно неповинно.

«Что, приплыли?» — ехидно поинтересовался у меня внутренний голос.

Он у меня такой: чуть что позабуду, сразу напоминает. Не внутренний голос, а бес противоречия.

«Помалкивай! — прикрикнул я на него. — Ты бы лучше подсказал, где линия электропередач начинается и где заканчивается. А еще лучше, чтобы долго искать не пришлось, где эта проклятая протечка во времени находится.»

«Откуда мне знать? — резонно возмутился внутренний голос. — Мне известно то же самое, что тебе. А что касается линии электропередач, спроси у мужика. Во-о-он, видишь?..»

Собственно, что это я? Я для того и спустился на землю, чтобы у мужика спросить.

Я задрал голову.

Мужик сидел на телеграфном — то есть не телеграфном, а электрическом — столбе и занимался починкой: обматывал контакты изолентой. Внизу ожидала телега. В телегу была запряжена кобыла, без любопытства ворочавшая по сторонам головой. На спину кобыле опустились огромные слепни и сосали кобылью кровь.

Чтобы не отвлекать мужика на столбе от важной работы, я отошел на травку, присел на корточки и принялся дожидаться. Сорвал стебелек, просунул сквозь зубы и перекусил. Сейчас внутренний голос начнет что-нибудь вякать, непременно.

Но мужик уже ловко спускался по столбу вниз. Спустившись, снял с лаптей металлические, окрашенные в белую краску кошки и сунул на дно телеги, туда же запихнул ящик с инструментами.

— Эй, уважаемый! — окрикнул я мужика.

Мужик обернулся и нехотя подошел.

— Чего надобно, барин?

— Ты здесь чего ремонтируешь?

— Силовую дорогу, вестимо. Разве сам не видишь?

— Да вижу я, вижу. Ты скажи, куда она уходит-то?

— Хто? — выпялил глаза мужик.

— Силовая дорога.

— А, — догадался мужик. — Так это, на Малое Силачево уходит.

— А дальше Малое Силачево?

— На Свешников же.

— А дальше Свешникова?

— Так дальше же, барин, — пояснил мужик.

Понятливые у нас люди, с первого захода мысль ухватывают. За двести прошедших лет ничуть не изменились.

— Не знаешь, где силовая дорога заканчивается? — спросил я без обиняков.

Мужик во второй раз выпялил глаза.

— Не знамо мне.

— И где начинается, не знаешь?

— Ну.

— А когда силовую дорогу построили, не помнишь?

Представитель народа зачесал в затылке.

— Всегда, кажись, была. Точно всегда. Не упомню.

Посчитав, что вопросы закончены, мужик повернулся и пошел к телеге. В этот момент из его холщовых портков раздалась мелодичная трель. Мужик вытащил из кармана наладонник — из самых дешевеньких, конечно: другими-то крестьяне не пользовались, — приложил к уху и осведомился:

— Ты што ль, Акулин?

Неизвестная мне Акулина высказалась, мужик нахмурился.

— Еду уж. Управился.

Мужик вскочил на телегу и потянул поводья.

— Да пребудет с тобой сила! — крикнул я вслед типичнейшему из представителей русского народа.

— И с тобой, барин.

Мужик на телеге уехал. Я взглянул на линию электропередач, то есть на силовую дорогу: она тянулась от горизонта до горизонта. Черт ее знает, где она начинается и где заканчивается. Но мне надо узнать. Обязательно надо, потому что в противном случае наша вселенная погибнет. Не погибнет, а — как там по словам Толстого? — будет безвозвратно демонтирована.

— Андрэ, дорогой, ты скоро? — послышался Люськин голос.

Я вздохнул и полез по веревочной лестнице обратно на дирижабль, к жене.

— Трогай, — сказал Ермолаю.

Ермолай, до этого равнодушно молчавший, приосанился и принялся вытягивать якоря, удерживавшие дирижабль у земли.

— Пошла, родимая!

Дирижабль задрал нос и поплыл в направлении березовой рощицы, вдоль линии электропередач.

Я, в самом начале

С чего все началось? Кажется, с того, что я собрался в компьютерный салон покупать эмоушер. Увидел рекламу и, что называется, загорелся.

Разумеется, внутренний голос был против.

«Нет, ты мне скажи, зачем тебе эмоушер?» — спросил он.

«Все покупают…» — протянул я.

«А! — встрепенулся внутренний голос. — Сам знаешь, на фиг он тебе сдался, а покупать едешь! Вещь-то дорогущая.»

«Мне полагается», — сказал я убежденно.

«С чего бы это?» — возопил внутренний голос, чувствуя свою правоту.

«Мне как современному человеку полагается интересоваться модными гаджетами», — пояснил я не слишком уверенно.

«Врешь! — констатировал внутренний голос. — Никто тебе ничего не скажет, если ты не купишь эмоушер.»

«Ну не скажет», — признался я.

Спорить со внутренним голосом бесполезно, слишком многое ему про меня было известно.

«Так не покупай, балда.»

«Не могу.»

«Это почему?»

«Во-первых, мне очень хочется. Если не куплю, это нанесет моей психике непоправимый ущерб.»