Чтение онлайн

Примерно вдвое дороже, чем «Испано-Суиза», хотя вместо роскошной каретки, отделанной кожей, с мягкими диванами и хрустальными пепельницами, пассажирам предлагались лишь жесткие дерматиновые сиденья и хлопающие под ветром брезентовые тенты.

Зато мотор, зато подвеска! И высочайшая надежность исполнения.

Если на самом роскошном кабриолете и лимузине не только шины, но и сами колесные диски приходилось менять через 300 – 500 километров, а за пределами городского асфальта и булыжника им вообще нечего было делать, то «Днепр» (он же «Додж 3/4») на своей всесезонной резине мог без остановки за сутки домчать от Севастополя до Москвы и за двое – до самого Берлина.

Независимо от погоды и иных привходящих обстоятельств. Причем расходуя в пять раз меньше горючего.

Свой джип сэр Мэллони, по легенде, приобрел в Баку, сойдя с парохода. На что имелись соответствующие документы.

Внешне он был очень похож на серийный, но делался Сашкой «для себя».

Имел штампованный титановый корпус с подкреплениями, противопульную бронезащиту сидений и мотора, на вид брезентовый, а на самом деле кевларовый тент, протестированные шины с автоподкачкой, компактный 250-сильный многотопливный дизель, соответствующую ходовую часть и механизмы управления.

Джо вывел машину из каретного сарая, предоставленного управляющим гостиницей в качестве гаража, Шульгин и фон Мюкке заняли места под тентом, и робот рванул из ворот, свернул в ближайший переулок, погнал в сторону Исторического бульвара.

От наблюдателей, сколько бы их ни было, они оторвались резко и надежно. Ни на извозчике, ни на автомобиле, если бы он у них даже был, угнаться за петляющим по улицам на сорокакилометровой скорости джипом было невозможно.

– Все. Потерялись, – сказал Шульгин, когда Джо остановил машину у крыльца ресторана, именующегося просто и без затей – «Тифлис», чтобы всем все было сразу понятно. Но и без вывески льющийся из-за ограды густой запах древесного угля и жарящейся на нем баранины не позволял ошибиться.

– Проходите, выбирайте столик, я вас догоню. – Шульгин задержался около машины.

– Возвращайся назад, Джо. Машину оставь здесь, и бегом. Найди способ проникнуть в гостиницу незаметно. Через задние дворы, через балкон. В номере господина Гельмута я оставил микрофон. Запрись в наших комнатах, наблюдай. В случае чего поступай по обстановке, но никакого шума. Действуй.

За ужином, наслаждаясь великолепными шашлыками, нанизанными на стальные шампуры, посыпанными кислым порошком барбариса и корицей, обложенными зеленым луком, заедая их свежим лавашем и запивая марочными «Хванчкарой», «Вазисубани» и «Изабеллой», ни о чем серьезном не говорили.

Шульгин решил, что клиенту надо позволить созреть. Кроме того, интуиция подсказывала, что события на сегодня еще далеко не исчерпаны.

А пока он неторопливо жевал душистое мясо, маленькими глотками отпивал терпкое вино и допытывался у капитана, отчего германский морской Генштаб ограничился посылкой в океанское рейдерство всего трех легких крейсеров, оставив остальные бесполезно ржаветь в Гельголанде, Вильгельмсгафене и Данциге.

– Два десятка таких крейсеров, как ваш «Эмден», а тем более типа «Бреслау», заблаговременно прорвавшись в океаны, заставили бы англичан бросить на их поимку впятеро больше кораблей. Они мотались бы из Тихого в Индийский, в Атлантику и обратно, торговля и воинские перевозки были бы парализованы куда надежнее, чем всем вашим подводным флотом…

– Вопрос из разряда так называемых «проклятых», – прожевав очередной кусок, кивнул немец. – Во все времена независимо мыслящие люди недоумевали, пытаясь понять логику власть имущих, и указывали на очевидные, труднообъяснимые просчеты как в военных кампаниях, так и во многих других ситуациях.

Что, русский император Николай не мог в марте семнадцатого собрать три полка верных солдат и офицеров, совершить стремительный марш на Петроград и навести порядок? Предварительно публично расстреляв тех, кто приехал к нему требовать отречения… Были же у него надежные люди, раз потом, когда почти все уже было потеряно, нашлись для сопротивления большевикам и бойцы, и командиры.

Сашка не мог не согласиться с фон Мюкке. В принципе. Хотя о событиях февраля – октября семнадцатого, а особенно об их подоплеке знал наверняка гораздо больше.

– Затрудняюсь выносить категорические суждения о вещах, в которых недостаточно компетентен, но размышляя вообще…

Дело, по-моему, в том, что принимающий судьбоносное решение (если он не дурак в клиническом смысле слова) вынужден рассматривать одновременно целый ряд альтернатив в условиях дефицита информации о намерениях противника и последствиях тех или иных поступков.

А человеку свойственно вдобавок исходить, скорее всего подсознательно, из наиболее желательного, а не более вероятного развития событий…

– Интересно формулируете, герр Мэллони. Наверное, не первый раз на эти темы размышляете. Вы по профессии кто, историк?

– Скорее – психолог, – ответил Шульгин, искренне наслаждающийся беседой с умным собеседником, причем, что важно, принадлежащим к совершенно другому кругу, чем люди, с которыми он тесно общался последние годы. – А историк и географ я ровно в той степени, в какой это необходимо человеку, считающему себя профессиональным путешественником.

– Счастлив человек, который может посвятить себя любимому занятию без оглядки на финансовые, нравственные и тому подобные проблемы, – задумчиво и несколько печально сказал фон Мюкке.

– При чем тут нравственность? – удивился Шульгин. – Я, кажется, никаких безнравственных поступков не совершал. Скорее – наоборот.

– Успокойтесь, ничего обидного для вас я сказать не хотел. Я ведь что имел в виду – для вас практически не существует таких понятий, как долг перед фатерляндом, кайзером, кастой, представления об офицерской чести, безусловности приказов и нравственном императиве.

Вот мы, немцы, другие. В 1914 году я сталкивался, и неоднократно, с примерами исполнения своего долга резервистами, офицерами и матросами. Оказавшись по той или иной причине на другом конце света, эти люди, узнав об объявленной мобилизации, любыми способами пытались добраться в Германию…

Даже на Соломоновых островах на наш крейсер обращались давно прижившиеся там немцы с просьбой включить их в состав экипажа. А вы, извините, в это же время охотились на антилоп…

Нет, я не осуждаю вас, я просто констатирую факт разницы психологии.