Чтение онлайн

Пока суд да дело, Мокрушин успел набрать номер сотового, который – наряду с другими полезными номерами – был вбит в память его городской мобилы.

– Ассалям алейкум, Руслан, – сказал он в трубку. – Я тот, кто назначил тебе встречу. Владимир. Не забыл еще обо мне и нашем уговоре?

– Алейкум ассалям, – после небольшой паузы ответил тот. – Я так и понял, что это ты. Хорошо, я здесь, на месте. Что дальше?

– Мне нужно поговорить с тобой приватно, один на один, понимаешь?

– М-м… ладно, хорошо! А ты где?

– Да здесь, неподалеку. Выходи из машины, я скажу, куда идти.

Дождавшись, когда из салона «Лендкрузера» наружу выбрался мужчина лет тридцати восьми – одет в темное кашемировое пальто, кончики кашне свободно свисают на грудь, в правой руке держит сотовый, который, выйдя из машины, он тут же прижал к уху, – Мокрушин выдал следующую порцию ЦУ.

– Видишь дорожку? Ту, которая ведет мимо ограды роддома к парку? Двигай прямо по ней, в парке я сам к тебе подойду. С собой никого не бери, это лишнее.

– А если ты?..

– Ты что, не веришь мне, Руслан? Или, может быть, ты меня боишься? Я здесь один, дружище… и поверь мне, тебе совершенно нечего бояться.

– Мне такое и в голову не пришло. Ладно. Пусть будет по-твоему.

Мокрушин обогнул торец больничного корпуса и через боковой проход в ограде вышел на одну из парковых дорожек.

– Он идет по дорожке в парк, – прозвучал в ушном динамике голос «дамы с собачкой». – Один… эти двое остались у машины.

– Добро, продолжай выгуливать Ганса. Заодно понаблюдай за этой парочкой…

Он вытащил «скобку» и убрал ее вместе с соединительным проводком в карман куртки – если Руслан заметит эту штуковину, то запросто может развернуться на сто восемьдесят и оборвать наметившийся контакт. Попутно включил портативный цифровой диктофон на запись – не очень порядочно по отношению к будущему собеседнику, но Мокрушин никогда и не причислял себя к племени «порядочных» граждан, – после чего сунул в уголок рта «мальборину» и, уворачиваясь от свежего, пахнущего мокрым снегом ветерка, прикурил ее от своего древнего, но надежного «Ронсона»…

По дорожке шли две пожилые женщины, выгуливающие своих четвероногих питомцев. Одна из них остановилась возле кустиков, сняла клок собачьей шерсти, висящий на голой ветке, не прерывая разговора, сунула в небольшой пластиковый пакет, который она держала в левой руке. Глядя на них – а за ними уже показалась мужская фигура в темном пальто, – Рейндж про себя усмехнулся: когда они с Измайловой состарятся, хотя он вряд ли при своем ремесле доживет до преклонных лет, то будут гулять, как эта парочка, по парку; Измайлова будет такой же предприимчивой, как эти бабки, а потом она из подсобранной ею собачьей шерсти свяжет ему теплые «лекарственные» носки…

Когда они сошлись, Руслан посмотрел сначала на него, а потом на фотоснимок, который он вытащил из внутреннего кармана пальто (на снимке, сделанном «Полароидом», были запечатлены трое; сам Руслан, его брат Мовсар, которого всего пару часов назад, вытащив из «зиндана», [26] отмыли, приодели и привезли в родное село, и третий, рослый федерал в шлем-маске, «лифчике», с болтающимся на груди стволом вниз автоматом, oн стоял посередке, слегка приобняв за плечи двух не самых последних в этих краях вайнахов). Что было написано на оборотной стороне фотокарточки, – по-русски, шариковой авторучкой черного цвета, рукой Руслана – эти двое знали доподлинно. На обратной стороне было написано: «ТЫ СПАС ЖИЗНЬ МОЕМУ БРАТУ. Я ТВОЙ ДОЛЖНИК. НОЖАЙ-ЮРТ, 05.2004, РУСЛАН».

– Ну что? – спросил Мокрушин. – Признал меня наконец?

Руслан, усмехнувшись в усы, вернул ему фото.

– Я рад, Владимир, что ты наконец дал о себе знать. Узнал ли? Ну как две капли воды: ты и тот, что на фото. Единственно, «маска» куда-то исчезла.

– Ты ведь, Руслан, живешь на свете не первый день, – Рейндж тоже состроил ухмылку. – Пойдем пройдемся чуток, есть разговор. Ну вот. Сам понимаешь, и я, и мои коллеги, мы не очень любим себя афишировать, предпочитаем оставаться в тени.

– Да. Понимаю.

Сказав это, владелец казино «Лас-Вегас» вытащил из бокового кармана пальто небольшой – размерами с почтовый – конверт. Они вновь притормозили. Мокрушин, приоткрыв двумя пальцами незапечатанный конверт, заглянул внутрь. Внутри конверта находились казиношные фишки, штук десять их было там, наверное, довольно увесистые, они были сделаны, кажется, из золота высшей пробы и обсыпаны с одной стороны – по окружности – бриллиантовой крошкой…

– Что это, Руслан? – вскинув правую бровь, поинтересовался Мокрушин. – Как прикажешь тебя понимать?

– Благодарность, да? – поправив кончики кашне на груди, заявил чеченец. – Я подумал, что деньги наликом ты можешь у меня не взять. Ты же отказался от денег тогда, в мае?

«Уверен, многие на моем месте взяли бы сто тысяч баксов, обещанные Русланом за информацию о местонахождении его брата и за любые сведения о тех, кто его похитил, – подумал про себя Мокрушин. – Возможно, – и даже скорее всего – потребовали бы даже большую сумму (по слухам, группировка, взявшая Мовсара в заложники, намеревалась слупить с его богатенького братца, осевшего в Москве, не менее трех миллионов «зеленью»). Даже сейчас, если, я возьму бабки, об этом никто и ничего не узнает, потому что мне достаточно щелкнуть кнопкой на переговорнике, и тогда даже Измайлова хрен узнает, чем же закончился наш с Русланом базар…»

Чеченец, истолковав возникшую в разговоре паузу по-своему, сказал:

– Владимир, ты можешь обменять эти вот фишки в моем казино. В любое время. Сам не захочешь этим заниматься, пришли человека – управляющий обналичит. Номинал: десять тысяч долларов за фишку. Понимаешь меня, да?

– Я не зулус, Руслан. Не надо мне разжевывать простые вещи.

– Ну, так мы с тобой в расчете, Владимир?

– Твои деньги меня не интересуют, вайнах. – Мокрушин сунул конверт с фишками в боковой карман его стильного пальто из кашемира. – Мне нужна информация, и я знаю, что ты, Руслан, в силах оказать мне серьезную услугу, адекватную тому, что я полгода назад сделал для тебя и твоих близких…