Чтение онлайн

И что мы имеем? А имеем мы старенькую сказку о рыбаке и рыбке. Рыбак, стало быть, досточтимый Лир. Король, пэр и эсквайр. И никаких трех желаний ему исполнять не нужно, он сам чье угодно желание исполнить в силах. Ну а рыбок, стало быть, две: одна — Маэстро, хищник; другая — Аля, малек. Вернее даже, живец, на который должны броситься крупные рыбы и… Стоп! А может, они уже и бросились? И парнишка, которого он, Маэстро, сейчас «выдернул на правило», работает по подставе и сценарию Лира и его присных?

Что еще? Сеть мелка. Задерживает не только крупных хищников, но и мальков.

Для него же, Маэстро, задача остается прежней: попасть в сеть и так ее рвануть, чтобы свалить рыбачка в пучины вод. В омут. Да притопить, чтобы не выбрался.

Никогда. Предварительно убедившись только, что это тот самый рыбачок, а не траулер «Надежный», не эсминец «Стремительный» и не большой противолодочный. крейсер «Стерегущий». Иначе — греха не оберешься. Такие дела.

— Как вы меня разыскали? — спросил Маэстро.

— Не знаю.

— А если подумать?

— Я или знаю, или нет. О чем думать? Мне дали приказ, я — выполнял.

— А высказать предположение? И — забудь про «преамбулу». Шею сверну, если будешь врать. Если же станешь «активно помогать следствию» — вовсе даже наоборот.

— Что — наоборот? Срок скостите?

— Сроки на этой грешной земле не люди определяют.

— То-то вы похожи…

— На кого?

— На демона.

— Врубелевского?

— Нет. Лермонтовского.

— Льстишь?

— Бодрюсь. Когда тебя прихватили так крепко, хочется хоть перед самим собой выглядеть если не героем, то бодрячком.

— Так куда веселее. Так кто на меня навел?

— Летчик, — пожал плечами пленный. — Пилот вертолета.

— Все очень просто и очень грустно. Нас ищут?

— Еще как! После того шороху, что подруга ваша вчера наделала… А после сегодняшнего — и подавно. Засуетились все.

— Чего вдруг?

— Шутите?

— Да уж какие шутки.

— Ничего себе — «вдруг». Сначала Рому Ландерса и Батю валите, потом — девка ваша Креста опускает на ствол и колеса, потом — все пацаны из команды Черепа к «верхним людям» уходят, как чукчи, и вы еще спрашиваете — чего хотят?

— Спрашиваю.

— Денег хотят. Все хотят денег. — Ты тоже?

— Я уже отхотел. Две нижние клешни прострелены, больно, никакая хотелка не заработает.

— Резонно.

— За вас большие деньги обещаны. По здешним меркам — очень большие, это же не Москва. — Пленный вздохнул.

— «Не вздыхай так тяжко и напрасно…» — пропел Маэстро строчки на какой-то полузабытый мотив.

— Не повезло мне.

— Это как посмотреть. — Маэстро кивнул на труп в салоне. — Ему не повезло больше.

— Так везет не всем.

— Прекращай ныть!

— Я не ною. Просто хотелось пожить.

— И денег хотелось?

— Конечно. Я же сказал, пожить. Без денег — что за жизнь?

— Денег всегда меньше, чем людей, которые их хотят. Вот и прореживают друг дружку. Беда.

— Беда… Да наплевать на всех. Мне на них, им — на меня. Всем на всех.

Жизнь — дерьмо. Маета пустопорожняя, и нету в ней ничего. Ни ласки, ни откровения, ни смысла.

Маэстро усмехнулся:

— А ты философ. Когда было лучше?

— Не знаю. Моя мамашка говорит — раньше. А я не верю.

Маэстро почувствовал, что пленник затосковал. И сейчас ему нужно дать возможность пусть на минуту, но расслабиться. Иначе он может создать проблемы.

Например, попытается освободиться. И тогда — погибнет раньше, чем он, Маэстро, успеет поговорить с ним обо всем, что его интересует.

— Правильно не веришь.

— Жизнь дерьмо.

— Очень похоже.

— Люди только и делают, что мечутся между болью и страхом. Оголтело мечутся. Это метание и прозывается жизнью.

— Кто бы спорил.

— И до денег добредают не все.

— Новая мысль. Оригинальная.

— Издеваетесь?

— Вот еще… Когда я издеваюсь, то иголки раскаленные под ногти вгоняю. Не веришь?

— Верю.

— Во-о-от. Пленник вздохнул:

— А жить все равно охота.

— Инстинкт, — пожал плечами Маэстро.

— Ну. Надежда умирает последней.

— Нет. Надежда не умирает никогда.

— Вот в этом вся подлость. Вы меня убьете. Маэстро?

— Нет.

— Почему? Вы же сильнее.

— Разве?

— Сейчас — да.

— Хм… Сильные побеждают слабых, умные подчиняют сильных. А над теми и другими господствуют подлые. Те, что умеют предавать раньше других.

— Это сентенция?

— Это наблюдение. Опыт.

— Зачем мне ваш опыт?

— Кто знает?

— Вы не ответили… Вы ведь меня все равно убьете?

— Если бы тебе было все равно, ты бы не спрашивал.

— Чего цепляться к словам? В этом дерьмовом мире собственная шкура — единственное, что серьезно волнует кого бы то ни было. Я не исключение.

— Тогда исключение я, — горько усмехнулся Маэстро.

— Неужели? У вас недавно была прекрасная возможность уйти из жизни, минуя формальности и бюрократические проволочки.

— Я — противник насильственной смерти.

— Бывает другая?

— Хороший вопрос.

— Так вы убьете меня?