Времена без Героев
Шрифт:
– Ну, ты готов?
– поинтересовался за дверью Юлий.
– Только сапоги одену!
– возразил ему Эдрик.
– Тогда тебе останутся только объедки!
– снова голос Юлия - Наш гардар жрет за шестерых!
– Да я чего… -Эдрик не договорил, судя по грохоту, вновь врезавшись во что-то… Раздался плеск воды…
– Фу… -брезгливо воскликнул Юлий - Малышка, убери тут, пока мы есть будем! Да, полуночник, мы не закончили наш спор!
Чуть слышный стон Эдрика лучше слов прояснил его реакцию…
Перебрасываясь едкими фразами, они спустились вниз… Зал был почти пуст. Лишь несколько человек пили кислую местную граппу, да где-то в уголке довольно странная компания негромко переговаривалась за большими чашками сикеры. Перед ними медленно пустело огромное блюдо с сырными лепешками…
– Хозяин!
– громово возвестил о их прибытии Эдрик - Где наш стол?!
Корчмарь немедленно возник перед ним - невысокий, лысоватый, хотя и молодой еще человек. В глазах, впрочем, не было ни капли того испуга, что изображен был на лице…
– Он спрашивает, где наш стол!
– любезно перевел ему Юлий - Ты, наверное, слышал про бешеных варваров с Полуночи, уважаемый? Поспеши, они и людей едят… если очень изголодают!
Мстислав, все же понимавший немного язык южан - через слово, с явным укором во взгляде уставился на вора. Тот подмигнул ему, одними глазами указал, как зашевелились все в зале, кто слышал его слова…
И впрямь, не зря старался. Не прошло и четверти вигилии - срок для базиликанской корчмы просто мизерный, как на столе в самом дальнем от дверей конце зала возникли поросята, куропатки, зажаренная в собственном соку соня, пара дюжин сырных лепешек, яичные лепестки и всякая мелочь, не достойная внимания…
– Вот это -стол для настоящих мужчин!
– радостно воскликнул Эдрик - Для нас с тобой, Мстислав!
Мстислав, ухмыльнувшись себе в усы, уселся во главе стола, одним быстрым движением подтянул к себе поближе одного поросенка, кувшин с сикерой и неторопливо стал есть, запивая все это крупными глотками хлебной настойки, любимой базиликанцами, но на самом деле жуткой на вкус…
Ели долго. На смену первой партии блюд успела прийти вторая, сикеру заменили крепким красным вином, кажется, Тангарским медком… Жаль, что даже лучшее пиво Базилики, Кирифорское темное, на вкус было совершенно ужасно…
– Что за варварские собаки сидят за моим столом?
– пьяный голос раздался столь внезапно, что никто из четверки сразу не воспринял их на свой счет. В конце концов, варварами здесь называли каждого, кого хотели оскорбить. Но вот лицо сидевшего перед Мстиславом вора окаменело, руки непроизвольно нашарили на столе нож…
– Гардарская собака!
– раздался все тот же голос за спиной Мстислава - Я про тебя говорю!… Хорошую компанию ты пустил себе за стол, корчмарь! Вонючий гардар, тупой как ступка, которой его делали, норлинг, колдун-торинг… И базиликанец с полудня! И ты еще кормишь их, как лучших гостей, отымая у нас самых сочных поросят, самое вкусное и старое вино! От нас, истинных базиликанцев!
Эдрик начал было приподниматься, явно намереваясь вогнать наглецу слова обратно в глотку. Вместе с зубами. И вновь подчинился короткому взгляду Мстислава, явно приняв для себя его старшинство как данность.
Мстислав продолжал мерно вгрызаться в половинку куропатки, с аппетитом выгрызая сочные, темные куски мяса, щедро посыпая их дорогой солью из Номадии, запивая вином…
– Я тебе говорю, варвар!
– наклонившись к самому уху, заорал базиликанец - Свинья!
– У тебя изо рта пахнет!
– проворчал Мстислав и, прежде чем тот понял, что сказал гардар, коротким движением выплеснул все оставшееся в кувшине содержимое прямо в рожу - И умыться тебе не помешает!
За спиной взревело, словно медведь стоял. В плечо гардара, впервые за долгое время лишенное защиты харалужных колец, впились сильные пальцы…
Дальше мнения свидетелей разошлись в корне. Одни говорили, гардар вскочил и врезал базиликанца мордой в стол. Другие оспаривали это, заявляя, что он лишь пошевелился, может, чуть приподнялся. Наконец, третьи, их было меньшинство, уверяли, что он вовсе не вставал, что Велий сам споткнулся. Все сходились в одном: Велий врезался мордой в стол с такой силой, что одна из досок столешницы треснула, а восстановить его и без того курносый нос и редкие зубы не смог бы и лучший лекарь. Даже маг!
Гардар, свершивший это ошеломляющее действо, остался невозмутим и даже вино в чарке не расплескал. Лишь те, кто знал бы его получше, мог бы заметить небольшую складочку на чисто выбритом затылке - Мстислав напряженно ожидал последствий…
Последствий не было. Среди дюжины посетителей корчмы больших поклонников Велия не было, да и решительный отпор, данный самому сильному человеку Серого квартала Кирифора сделал свое дело. Других желающих испытать на себе умение варваров не оказалось…
– Корчмарь!
– огласил таверну гулкий голос Эдрика - Пива, вино мне опротивело!
Великий эпарх Кирифора Юниус считал себя образованным и свободно мыслящим человеком. Ему присущи были доброжелательность к гостям с Полуночи и некоторая фривольность в разговорах о августе Семирамиде. Он имел на это право, являясь ее дальним родственником по… В общем, если перечислять линии, где-то вдалеке скрестившие эти две семьи, пришлось бы потратить несколько листов дорогого пергамента или не менее дорогого папируса. Зато каждый год на паренталии и матралий он получал от нее небольшой подарок… Семирамида была умна и помнила, что только поддержка низов может обеспечить ей место на престоле на долгие годы. Ну, а от родственников эту поддержку она могла ожидать в любом случае…
Сегодня с раннего утра Юниус был в самом что ни на есть дурном настроение. В такие дни бедняки превращались у него в охлос или того хуже - в банаус, слово, имевшее только оскорбительный смысл; все загородные жители, от новелиссимов до пастухов в последних и превращались… В общем, доставалось всем. За спиной эпарха тихо сообщали друг другу, что виновата в том как раз кровь августы.
Утро выдалось на удивление погожее. В конце октобериуса такие - редкость и притом - огромная. А тут и Гелиос добр, освещает и согревает своими теплыми лучами, и жена после вчерашней ночи добра, тоже светится… Дочки бы еще были не в нее, в отца! Так нет… И Юлия, и Тихе, две девицы на выданье, тринадцати и пятнадцати лет от роду, с визгом бегали по ауле, брызгались водой из фонтана и даже залили отцу свежий хитон…