Чтение онлайн

Джек приготовился встать и взглянуть, но тут лай прекратился. Больше Ирвинга ничто не тревожило.

Он закрыл глаза и снова заснул.

Я должен возвращаться в Нью-Йорк, думал Джек.

Не потому, что соскучился по Джиа и Вики, а потому, что в нынешнее воскресенье вместо того, чтобы смотреть, как «Джетс» лупит «Долфин» на стадионе «Джайантс», он сидит рядом с папой перед погодным каналом.

Проблема в том, что канал зачаровывает.

Смотреть страшно.

Задержавшись, можно пристраститься, подобно всем прочим в округе.

Нынешнее увлечение объяснялось тем фактом, что погода играет практически личную роль: на сцену выходит ураган «Элвис», объявляя о себе порывами ветра и проливным дождем вокруг домика.

Следившие за «Элвисом» спутники показали, как ночью он резко свернул на восток и ракетой направился к Эверглейдс. Эпицентр в данный момент располагается на западном побережье Южной Флориды. «Элвис» — не чудовищный, а небольшой крепкий шторм с устойчивыми ветрами скоростью 120 миль в час, находящийся в данный момент по соседству, — заработал третью категорию. На десять тысяч островов, где в они ни были, проливаются бесконечные ливни. Буря явно очень дождливая, и все радостно ждут дождей в Эверглейдс.

Сколько можно смотреть на одни и те же диаграммы, слушать одни и те же сообщения?

Джиа наверняка тоже смотрит погодный канал. По телефону велела ему сидеть дома. Джек оценил заботу, хоть и сам не собирался высовываться. Не стал рассказывать про пчел. До сих пор распухшая кожа еще зудит, болит, впрочем, конечно, легче, чем вчера вечером.

Он собрался попросить папу переключиться на полминуточки — ни секундой больше, боже сохрани, — справиться, с каким счетом сыграли «Джетс», но раздался лихорадочный стук в дверь. Отец, оторвавшись от телевизора, направился к дверям, а Джек сунул «глок» под диванную подушку.

— Пап, давай лучше я посмотрю.

Оба подойти не успели — дверь открылась. Джек вскинул пистолет, прицелившись в стоявшую в проеме фигуру, держа палец на спуске, и узнал Карла.

— Скорей! — крикнул тот, стоя на ветру, разметавшем страницы воскресной газеты. На нем было промокшее темно-зеленое пончо, из правого рукава торчала отвертка, в левой руке хозяйственная пластиковая сумка. — Вы только посмотрите!

— На что? — спросил Том.

— На дом мисс Манди! Сплошной разгром!

Садовник повернулся и побежал, Джек, выскочив под проливной дождь и ветер, рывком обогнал его. От внезапного воспоминания о ночном лае Ирвинга по груди пробежали тревожные ледяные мурашки. Тем более при взгляде на дверь.

Ох, проклятье!

Жалюзи взломаны, серые замшелые планки дребезжат в раме. Деревянная дверь за ними распахнута.

— Аня! — крикнул он, прорвавшись сквозь остатки жалюзи в дом.

И замер на пороге, отец наткнулся на него, толкнул вперед и охнул:

— О господи боже мой!

— Я же вам говорил, — пробормотал Карл. — Говорил!

Дом полностью разгромлен, иначе не скажешь. Мебель опрокинута, ковер сдернут, растения с корнями выдраны из горшков, все листья до последнего сорваны со сломанных веток.

Джек заставил себя шагнуть вперед, окликая Аню, заглядывая в обе спальни, в кухонный чулан. Обнаружил мокрое темно-красное пятно и что-то вроде оторванного пальца на полу.

Опустился на колени, приглядываясь. Нечто вроде пальца, покрытого светлой шерстью.

Что это?..

Вдруг он понял: хвост Ирвинга.

Господи Иисусе, кровь... Ирвинг погиб, без сомнения, защищая Аню. На него медленно нахлынула волна отчаяния. Кто мог убить сверхъестественно живучую собачонку? Кто-то покрупнее и посильнее гигантского аллигатора... Кто? Где все остальное?

На полу что-то блеснуло. Джек наклонился к трем стеклянным осколкам. Оглянулся — окна целы. Наверно, стеклянная безделушка упала с полки и разбилась.

Поднимаясь на ноги, он заметил, что все осколки одинаковые. Каждый длиной приблизительно в полтора дюйма, одинаковой формы, заостренные от широкой нижней грани. Он поднял один, повертел на свету. Края закругленные, гладкие. Похоже на какой-нибудь клык. У кого же бывают стеклянные зубы?

Дотронулся кончиком пальца до острия, оно вонзилось в кожу, как птичий клюв в воду.

Проклятье! Хотел было бросить осколок, потом передумал. Может, сначала удастся выяснить, что это такое.

Джек выпрямился, оторвал кусок бумажного полотенца, висевшего на боковой стенке буфета, замотал кровоточивший палец.

Оглянулся на отца и Карла, стоявших в дверях:

— Что здесь за чертовщина творилась?

Отец ответил недоумевающим взглядом, Карл взмахнул пластиковым пакетом:

— Все тут!

— Что?

— Все, что было. Снято на камеру. В основном.

— Я нынче утром торопился, — рассказывал Карл, — просто сунул камеру в сумку, пока не вернулся домой. И то совсем не сразу включил.

Они спешили к отцовскому дому, чтобы просмотреть запись.

— Не сразу?

— Ну да. Зачем, думаю. До сих пор ничего не видел, наверняка и теперь не увижу. Так она и лежала до начала матча с «Долфин». Потом я ее взял, смотрю — батарейка совсем разрядилась. Такого еще не бывало. Ну, я ее сменил и решил посмотреть.

— Что за камера? — спросил отец.

Джек кратко рассказал о попытках доктора Денгрова застать Аню за поливкой двора.

— Денгров, — проворчал Том. — В гольф играет, мошенничает, а травку спрыскивать Бог не велит. Настоящий осел.

Джек открыл двухдюймовый экран и нажал кнопку пуска. Том пристроился у него за плечом, за ним Карл. На экране возникли зеленые, черные полосы, которые быстро выровнялись, слились в знакомые очертания стены дома Ани, растений, погремушек, фигур на газоне. По лужайке замелькали ноги. Еще и еще.