Чтение онлайн

— Зачем? — нахмурилась Аня.

— Хотелось бы знать.

— Завтра пойдешь.

Он тряхнул головой:

— Прямо сейчас пойду.

— Почему?

— Просто хочется.

Она пожала плечами, собралась уходить.

— Ну, как знаешь.

— Можно вопрос задать? — спросил Джек. — Даже два.

— Задавай, милый. Только не обязательно жди ответа.

— Хорошо. Во-первых, почему ваш пруд полный, а остальные пустые?

— Наш подпитывался через подземную протоку из Эверглейдс.

— Откуда?

Аня махнула рукой на поросшее травой болото и далекие кипарисы:

— Оттуда. Наши с Томасом дома выстроены практически на ближайшем допустимом законом расстоянии от Эверглейдс. Следующий вопрос? Не собираюсь тебя подгонять, малыш, но меня кличет охлажденная бутылка вина на кухонном столе.

— Извините. Просто интересно, почему у вас зеленая лужайка при такой засухе?

— Может быть, просто фокус. Скажем, у меня рука легкая.

— На полив?

Она нахмурилась, погрозив ему пальцем:

— Если и так, то что?

— Ничего, ничего. — Сдавшийся Джек поднял вверх руки. — Не хочу причинять неприятности лучшей папиной подруге.

Аня успокоилась, пыхнула сигаретой.

— Ну ладно. Конечно, все думают, будто я поливаю. В обратное никто не верит. Представляешь, явились два члена Совета, грозя меня выселить, если не прекращу поливать.

— И что вы им ответили?

— Если застанут со шлангом в руках, пусть защелкнут наручники. Если нет — поцелуют сморщенную задницу.

Ирвинг согласно тявкнул, Аня повернулась и зашагала прочь.

Моя бабушка, решил Джек, глядя вслед.

Он отпер переднюю дверь, вошел в темный прохладный дом. Жалюзи спущены, видимо ради прохлады и сокращения счетов за электричество. Папа никогда не скаредничает, но и терпеть не может зря тратить деньги.

Закрыв за собой дверь, Джек стоял в темноте, прислушиваясь, приноравливаясь к дому. Где-то слева спереди гудит холодильник. Он принюхался. Лук... остаточный запах жареного лука. Папа что-то готовил? Он всегда был, так сказать, шеф-поваром, больше по необходимости после маминой смерти, и питал пристрастие к луку, совал почти в каждое блюдо. Помнится, в детстве в воскресное утро нажарил целую кучу и вывалил на оладьи. Все было возмутились, но вышло очень вкусно.

Джек шагнул к эркерному окну, поднял жалюзи, впустив тускневший солнечный свет. В воздухе засверкали пылинки. Он открыл все окна и начал осматриваться.

Спереди располагалось просторное многофункциональное помещение — гостиная, столовая, — под углом примыкавшее к маленькой кухне. Вот что ему нужно. Он открыл холодильник, нашел упаковку из шести банок пива и еще три бутылки красного гаванского эля. Взглянул на этикетку: сварен на Ки-Уэст. Еще один местный продукт. Почему бы и нет? Сорвал крышку, глотнул. Чуть горче, не так хорош, как «Айбор Голд», но сойдет.

Заметил на полочке в дверце холодильника бутылку лаймового сока «Роуз». По наитию заглянул в морозильник, и точно: замороженная бутылка «Бомбейского сапфира». Похоже, папа по-прежнему пропускает глоточек-другой.

Бродя по передней комнате, узнавал кое-какие картины из родительского дома в Джерси. Подошел поближе к выставочной полке на южной стене. Первое место по теннису в мужской паре — ничего удивительного. А вот это что? Медаль за второе место в мужском турнире по бочче? [18]

Мой папа — чемпион по бочче. Господи Иисусе!

Он позвонил Джиа, сообщил о состоянии отца. Она огорчилась, желая услышать более добрые вести. Джек поприветствовал Вики, обещал потом позвонить.

Положив трубку, зашел в одну из спален. Нечто среднее между кабинетом и комнатой для гостей: кровать, платяной шкаф, письменный стол с компьютером и принтером. В корытце принтера лежал листок с подтверждением покупок-продаж. Видно, папа до сих пор играет на бирже. Вступил на этот путь до всеобщего помешательства в девяностых, заработал достаточно, чтобы выйти на пенсию. И Джека однажды старался завлечь, утверждая, что при осторожности и понимании, за какие ниточки дергать, деньги можно получать каждый день, независимо от роста или падения акций.

Нет, папа, если ты не имеешь настоящего номера социального страхования.

Пошел в другую спальню, явно папину, заставленную и заваленную всякими вещами. Остановился в дверях, ошеломленный множеством снимков на стенах. Главным образом мама, Том, Кейт в разном возрасте, присоленные немногочисленными детскими фотографиями Джека. А вот все впятером во время первого и последнего семейного путешествия... Которое обернулось ужасной бедой.

Нахлынули воспоминания, особенно о Кейт, старшей сестре, которая в детстве присматривала за ним, сама еще подросток, а став взрослой, умерла у него на глазах.

Он быстро отвернулся, заглянул в шкаф. Вот они — жуткие папины гавайские рубашки. Вытащил, пригляделся: огромные золотые рыбки с выпученными глазами плавают в желчно-зеленой воде. Попытался себя в ней представить, ничего не вышло. Люди обращали бы внимание.

Возвращая рубашку на место, заметил на верхней полке серый металлический ящичек. Нерешительно протянул руку, взял, поддел язычок, шкатулка была заперта. Встряхнул — внутри зашуршали бумаги, что-то загромыхало.

Запертая шкатулка разожгла любопытство. Вещь чужая, отцовская, наверняка заперта по веской причине. Пусть стоит, где стояла, действительно, но...

Что отец, живя в доме один, считает необходимым держать под замком?

Джек заглянул в маленькую замочную скважину. Полная чепуха. Надо только...

Нет. Занимайся своими делами.

Он поставил шкатулку обратно на полку, вернулся в переднюю комнату. Сдержал дрожь. Пора навестить копов.

Нашел телефонный справочник, отыскал адрес местного участка. Собирался звонить, чтоб спросить, как доехать, но, возможно, удастся узнать все, что требуется, по телефону. Лишь бы не переступать порог полицейского участка.