Чтение онлайн

— В настоящий момент я не чувствую никакой боли в ногах, — сказала я.

Он улыбнулся на это.

— Вы и не можете ее чувствовать, поскольку ноги парализованы. Вот если бы вы ощущали боль, это было бы признаком того, что ваши нервы и мускулы восстанавливают свои функции. Я знаю, что это звучит странно — надеяться на появление боли, но на самом деле это то, что мы должны делать. Полагаю, как только мы вылечим травму, вы снова сможете ходить. Однако для этого потребуется определенное время, в течение которого вам будут необходимы не только внимательный любящий уход, но и профессиональная терапия.

Мне были приятны его уверенный тон и моральная поддержка от его слов. Но мне хотелось, чтобы около меня сидел папа и держал мою руку, мне была нужна мама, которая сказала бы мне, что со мной все будет хорошо, мне недостаточно было присутствия докторов и сестер. Никогда раньше я не чувствовала себя такой одинокой, такой покинутой и забытой в этом чужом холодном мире.

— А теперь, — заявил доктор, освобождая мою руку и выпрямляясь, — просто отдыхайте до тех пор, пока не закончатся все приготовления. Вы поедете в машине «скорой помощи» до аэропорта, и затем вас отправят на специальном самолете в Бостон. — Он снова улыбнулся и ободряюще похлопал меня по руке. — А тем временем миссис Бродфилд даст вам поесть чего-нибудь жидкого, хорошо?

— Я не хочу есть. — Кто бы смог думать о еде в такое время? Мне было безразлично, буду ли я вообще есть когда-нибудь.

— Я это знаю, но все же хотел бы, чтобы вы съели чего-либо жидкого, питательного в дополнение к тому, что вы получаете через капельницу. Договорились? — Доктор несколько помедлил и вновь улыбнулся, чтобы еще раз меня подбодрить и успокоить, хотя этого уже никто и никогда не сможет сделать. — Теперь я позволю вашим родственникам навестить вас.

Он повернулся и вышел вместе со своим ассистентом. Миссис Бродфилд открыла для меня небольшую коробочку клюквенного сока и вставила в нее пластиковую соломинку.

— Пейте сок понемножку, — посоветовала она и поправила кровать таким образом, что я оказалась в сидячем положении. От частого протирания спиртом ее короткие сильные пальцы и широкие ладони издавали запах алкоголя. Она была так близко от меня, что я заметила внизу ее круглого подбородка крошечные черные волоски. Мне снова захотелось видеть рядом мою красивую, любящую, приятно пахнущую маму и чтобы только она одна ухаживала за мной, а не эта уродливая незнакомая женщина.

Сестра вложила коробочку с соком в мою руку, а сама подкатила к кровати столик. Изменение положения вновь вызвало у меня головокружение, и пришлось закрыть глаза.

— Меня тошнит, — закричала я.

— Попытайтесь выпить немного соку, — настаивала она.

Я набрала в рот немного соку и быстро проглотила его. От боли у меня перехватило горло, и я застонала.

— Пожалуйста, опустите меня обратно, — взмолилась я.

— Вы должны пытаться находиться в сидячем положении, Энни, понемногу каждый день. Доктора не могут за вас этого сделать. — В ее голосе слышались нотки неодобрения, даже нетерпения.

— Я еще не готова к этому, — настаивала я.

Миссис Бродфилд покачала головой и откатила столик. Я выпила еще глоток соку и передала ей коробочку. Она сжала губы, ее резиновое лицо выражало полное неудовольствие. Когда я посмотрела на нее более пристально, то заметила, каким негладким было ее лицо. Мне показалось странным, что медицинская сестра имеет такую плохую кожу.

В тот момент, когда она опустила меня в почти горизонтальное положение, в комнату ворвалась тетя Фанни, а за ней вошел Люк. Я никогда до этого не была так рада видеть их. Тетя Фанни, заламывая руки, причитала:

— О Боже!.. О Боже!

Миссис Бродфилд чуть не выронила из рук поднос.

— О Энни, дорогая, несчастное дитя. Моя бедная племянница! — Слезы ручьями текли по ее лицу, и она постоянно прикладывала к щекам шелковый носовой платок. — О Господи, Господи… посмотрите на нее в этой кровати. Милый ребенок, — стонала она, опираясь на Люка. Плечи ее тряслись. Потом она сделала глубокий вдох, подошла ко мне и, обняв, поцеловала в лоб. Я с удовольствием ощутила запах розы — ее любимых духов, которые она раз в месяц получала по заказу из Нью-Йорка.

Тетя Фанни держала меня так крепко, словно от ее объятий зависела моя дорогая жизнь. Ее всхлипывания, которые сотрясали мое тело, становились все громче.

Я посмотрела на Люка, который, казалось, был поражен таким внешним проявлением безутешного горя со стороны своей матери. Потянувшись вперед, я попросила его подойти поближе.

— Ma, — произнес Люк. — Ты делаешь только хуже. Пожалуйста.

— Что? — отмахнулась она и вновь промокнула свои глаза. — О… О Боже, Боже!

— Ma, пожалуйста. Подумай, что пришлось пережить Энни, — умолял Люк, понизив для большего эффекта свой голос.

Моя мать не раз говорила, что когда требовалось сдержать Фанни, никто лучше Люка не мог этого сделать.

— О дорогая, дорогая Энни, — промолвила она и поцеловала меня в щеку. Ее слезы закапали прямо мне на лицо. Она вытерла их и встала.

— Бедный Люк и я сидели здесь часами, дожидаясь, когда доктора и сестры позволят нам войти, — добавила она, направив укоризненный взгляд на миссис Бродфилд. Внезапно ее большая печаль превратилась в большой гнев.

— Попытайтесь не волновать ее, — скомандовала медсестра и вышла из комнаты.

— Ты, наверное, ненавидишь всех этих докторов и сестер! У них такие лица, как будто их только что ущипнули. Они напоминают мне ондатр. И я не могу выносить запахи больницы. Почему бы им не опрыскивать все залы и коридоры каким-нибудь дезодорантом и не ставить цветы? Если я когда-нибудь заболею, Люк, я не знаю, что буду тогда делать. Найми частную сестру, как у Энни, и оставь меня дома. Ты слышишь, Люк?