Чтение онлайн

– Идите спокойно, не бегите, - произнес старший охранник, подталкивая Павла вперед.

Тот сделал два шага, остановился, затем снова пошел вперед. Через два метра он разминулся с графом Этгардтом, бросив на него холодный взгляд, и, уже не в силах сдерживаться, ускорил шаг.

Спустя несколько секунд двое чекистов, те, что вели графа, встали плечом к плечу за спиной Павла, заграждая от возможного выстрела, а третий, крепко пожав руку, произнес:

– С освобождением, товарищ Сергеев. Идемте скорее, здесь небезопасно.

Быстрым шагом, почти бегом, они направились к советскому шлагбауму. Когда миновали его и укрылись за строем красноармейцев, навстречу Павлу двинулся высокий мужчина средних лет, в кожанке поверх гимнастерки, галифе и офицерских сапогах, и протянул руку:

– С освобождением, товарищ Сергеев. Добро пожаловать на советскую землю. Я заместитель начальника отдела внешних операций ОГПУ товарищ Петерс. Рад, что вы вырвались из лап североросских реакционеров.

– Спасибо.
– Павел ответил на рукопожатие и повернулся к границе.

Там, за североросским шлагбаумом, уже хлопали дверцы автомобилей и ревели моторы. Начальник Управления государственной безопасности Северороссии генерал-майор Татищев, подполковник Колычев и граф Этгардт возвращались в Петербург.

– Мы еще вернемся, - жестко произнес Павел.

Эпизод 13 НОВАЯ ЖИЗНЬ

Павел прошел по коридорам здания, расположенного в самом сердце Кремля, и оказался в приемной, облик которой так хорошо был известен ему по многочисленным документальным и художественным фильмам, которые он видел еще в своем мире. Невзрачный лысый человечек, сидевший за столом, поднялся, завидев его, и произнес:

– Слушаю вас.

– Павел Сергеев, - произнес Павел, - к товарищу Сталину.

– Я доложу, - буркнул человечек, почему-то на цыпочках подобрался к двери кабинета, постучался и проскользнул внутрь. Примерно через минуту он вновь открыл дверь:

– Проходите, товарищ Сергеев.

Павел вошел в огромный кабинет, которому еще предстояло сыграть столь значительную роль в истории всего человечества. За столом у противоположной стены восседал сам товарищ Сталин, молодой, с черными как смоль волосами. Еще не великий вождь и учитель, еще не единоличный глава страны, еще только один из пяти партийных вождей, концентрировавших все более значительную власть в огромной стране* по мере того, как смертельно больной Ленин удалялся от управления партией и государством.

* В тот момент, как и позже, в 1924-1928 годах, большинство наблюдателей полагали, что пять партийных лидеров - Сталин, Троцкий, Бухарин, Рыков и Каменев - перенимают власть у Ленина, имея примерно равные шансы стать лидерами партии и страны. Мало кто сомневался в том, что в конце концов останется только один вождь, который подомнет остальных. Многие сейчас полагают, что, если бы победил не Сталин, а другой претендент на власть, история России в двадцатом веке сложилась куда более счастливо. Не желая навязывать читателю своего мнения, хочу все-таки заметить, что вряд ли кто-то из соперников Сталина имел такие, как у него, волевые качества, навыки аппаратной борьбы и способность вести сложные, многоступенчатые интриги. Впрочем, если даже предположить, что в результате несчастного случая или покушения Сталин погиб (других способов для победы конкурентов над ним я просто не вижу), кто-либо из оставшихся вождей одержал бы верх, полагаю, история могла бы измениться только в том отношении, что менее умелый и прозорливый диктатор привел бы коммунистическую систему к краху значительно раньше.

Никто пока еще не знал, какая судьба отведена Сталину в дальнейшем. Никто, кроме Павла. И вот сейчас Павел чувствовал, что ему предоставился редчайший шанс изменить историю.

– Здравствуйте, товарищ Сергеев, - медленно произнес, не поднимаясь со своего кресла, Сталин.
– Проходите, присаживайтесь.

– Здравствуйте, товарищ Сталин, - четко, почти по-военному, произнес Павел.

Он сел на указанный вождем стул.

– Поздравляю вас с освобождением, - улыбнулся Сталин.
– Тяжело было?

– И не такое выдерживали, - браво ответил Павел.
– Спасибо, товарищ Сталин.

– Какое впечатление у вас от увиденного в РСФСР?
– осведомился вождь.

– Положение тяжелое, - произнес Павел.
– Впереди много работы.

– Очень правильно заметили, - утвердительно покачал головой Сталин. На каком же участке хотели бы вы приложить свои усилия?

– Готов работать там, куда пошлют партия и вы, товарищ Сталин, вытянулся в струнку Павел.

Глаза вождя блеснули желтым.

– Не стоит так выделять мою личность, - медленно проговорил он.
– Я лишь один из солдат партии.

– Вы единственный, кто может продолжить дело Ленина и привести нас к победе, - неожиданно выпалил Павел и обмер, словно пригвожденный к месту холодным взглядом собеседника.

– Неправильно мыслите, товарищ Сергеев, не диалектически, - нахмурился Сталин.
– В нашей работе незаменимых людей нет, но все мы служим ради всемирной победы коммунизма.

Павел потупился под строгим взглядом вождя. Все пламенные слова, которые он подготовил для этой встречи, сразу вылетели из головы, уступив место страху, который почему-то вселил в него один вид Сталина.

– Я надеюсь, вы отдадите все свои силы нашему общему делу, - продолжил Сталин, - а не внутрипартийной борьбе, которая является лишь эпизодом великой битвы за счастье всего человечества.

– Конечно, товарищ Сталин, - потупился Павел.

– Хорошо, - удовлетворенно кивнул вождь, - я рад, что вы понимаете эти вещи. И раз вы готовы выполнить любое поручение партии, я бы предложил вам работу в аппарате Коминтерна.

* * *

Петербургская белая ночь уже начала уступать место солнечному утру, когда Алексей вышел из автомобиля у подъезда Мраморного дворца. Широко шагая, он миновал вестибюль, поднялся по роскошной лестнице и вскоре оказался в приемной президента.

– Проходите, ваше высокопревосходительство, - произнес капитан первого ранга Гюнтер Вайсберг, распахивая перед Татищевым дверь кабинета.

Алексей вошел и увидел Оладьина. Адмирал сидел за своим рабочим столом в какой-то неестественно расслабленной, безвольной позе. Видеть президента в гражданском костюме было непривычно, но еще менее привычно было видеть его в столь подавленном состоянии.

– Это конец, Татищев, - поднял он мутные глаза на Алексея.
– Сорок восемь процентов за нас, пятьдесят один с половиной - за Трауппа. Социал-демократы победили.