Враг внутри
Шрифт:
За решетчатым окном по-прежнему зеленели деревья, а под потолком палаты жужжали мухи. Видимо, снова вернулось лето. Андрей был истощен, небрит и уже не разделял себя на две неравные части — человека и бессловесного животного, напичканного ненужными лекарствами. Волосы его были всклокочены, а воняло от Серегина, как от помойной ямы. Тело чесалось, глаза слезились, руки и ноги ослабли настолько, что с трудом выполняли элементарные движения. Слава богу, не было пролежней или чего-то в этом роде. А ещё Андрея радовала необычайная ясность мысли. Радовала и пугала одновременно. В памяти тут же нашелся информационный фрагмент, утверждавший, что такие просветления наступают даже у безнадежных больных перед смертью, когда организм бросает в бой последние резервы. Подобного развития событий Серегину не хотелось.
Он «бодро» встал с койки и подошел к двери, затратив на все примерно пять минут. По ту сторону преграды стояла мертвая тишина. Впрочем, в полной её летальности Андрей уверен не был, поскольку естественный звуковой фон перекрывался шумом в ушах. Серегин все же попробовал прислушаться и приник к замочной скважине. Изменение положения тела привело к тому, что он потерял равновесие и ткнулся лбом в дверную ручку. Она провернулась, и дверь неожиданно подалась. Редко работавшие петли скрипнули, и Андрей вывалился в коридор.
Ему подумалось, что со стороны живая картинка должна казаться достаточно смешной. Заросший щетиной псих стоит на четвереньках на пороге своей персональной палаты и испуганно таращится невидящими глазами на колени замершей от неожиданности медсестры. Она как раз направлялась куда-то по коридору с лотком для шприцев.
— Сергей Иванович, — придя в себя, прошептала она. — Вам ещё рано вставать!
— Вот я и не встаю, — заметил Андрей. — Возьмите меня на поводок и отведите в ординаторскую…
— Давайте я лучше помогу вам добраться до постели, — возразила сестра.
— Гав, — отрицательно мотая головой, ответил Серегин. — Так просто психи не сдаются!
Цепляясь немощными руками за дверной косяк, он принял вертикальное положение и наконец сумел рассмотреть не только колени, но и лицо собеседницы. Для медсестры психушки она была очень даже мила, хотя на вкус Андрея несколько полновата. В её выразительных голубых глазах застыл страх, и Серегина это весьма озадачило. Он всегда считал себя добрым и приятным в общении человеком, а потому не мог понять, отчего эта женщина боится, причем именно его.
— Я сейчас, — она неуверенно попятилась, — я позову кого-нибудь…
— Это лишнее, — заверил Андрей. — Я слишком слаб, чтобы справиться с вами в открытом бою… Проводите меня к доктору, — он прочел имя девушки на нагрудной табличке, — Галя…
Медсестра покорно поставила лоток на подоконник и, взяв пациента под руку, повела вдоль по коридору. Андрей прекрасно видел, что она собиралась сделать нечто совершенно противоположное — например, закричать, призывая санитаров, — однако девушка подчинилась и теперь вела его в сторону ординаторской. Этот странный факт пробудил сознании цепь воспоминаний, но пока ничего особо ценного в них Серегин не находил. Странности были, но ни одна из них не объясняла полного подчинения воли медсестры его простой и даже не слишком настойчивой просьбе.
«Странности на странностях… — размышлял Андрей. — А что, собственно, произошло? Почему я уже, видимо, месяц валяюсь в тщательно изолированном помещении под присмотром нескольких вооруженных средствами шоковой терапии медработников? В чем заключается главная странность?»
Он серьезно задумался, но уже через секунду вспомнил все подробности текущего задания и связанной с ним легенды.
«Я вернулся! Я вернулся и рассказал правду. Более того, я представил неопровержимые доказательства своей правоты. Я рассказал правду, и меня упрятали в лечебницу. А всех остальных произвели в национальные герои и отпустили на волю».
Андрей остановился, чтобы перевести дыхание, и с тоской взглянул в окно. Там шумело перезрелой листвой угасающее лето, бродили люди, пели птицы, стрекотали кузнечики. В общем, все шло своим чередом без гражданина Серегина и его правды. На секунду Андрею даже захотелось вернуться в палату, лечь на кровать и крепко зажмуриться. Мир его явно не ждал. Он. вычеркнул Андрея из списков полезных существ. Он даже забыл, как его на самом деле зовут, а добровольный мессия все дергался, словно испорченная марионетка, все пытался сделать Вселенную лучше и чище при помощи никому не нужных разоблачений…
С сожалением помахав рукой уплывающей в прошлое роли простого, но сильного духом парня, Андрей вспомнил своего визитера и усмехнулся. Память уже восстала из небытия и выдала все, недоступные ещё минуту назад, факты. Кроме подоплеки истории и предшествующих заточению событий, Серегин также вспомнил, кем был на самом деле, зачем сдавался врагу и о чем услышал, находясь, с точки зрения окружающих, в бессознательном состоянии.
«Второй комплект ему подавай! — подумал он. — Ты, комиссар, сначала разберись, что происходит на самом деле, а потом лезь на рожон!»
Серегин подтолкнул свою спутницу, и они снова побрели по коридору, уверенно приближаясь к дверям врачебного кабинета. Галя, несмотря на комплекцию, дрожала как осиновый лист. Пробуждение опасного пациента было её недосмотром, и теперь она прекрасно понимала, что уже практически лишилась работы. К тому же люди Холмогорова пропели ей не одну сагу об исключительных талантах Андрея, и женщина элементарно боялась за свою жизнь.
— Медицине, как науке, ты ещё пригодишься, — отвечая на её невысказанные страхи, заявил Серегин. — Кроме внутривенных инъекций, что-нибудь умеешь делать?
— Я пять лет проработала в операционной, — сдавленно ответила сестра.
— Вот и ладно, без работы не останешься, — он ободряюще похлопал её по пухлому плечику. — Не трясись.
Галя, казалось, ему поверила и успокоилась. Впрочем, ей действительно ничто не угрожало. Если кому-то и следовало опасаться восставшего из пепла Андрея, так это доктору Петрову и господину Холмогорову. Андрей знал, что они оба находятся в кабинете профессора и даже не подозревают о том, что всего в двух шагах от них уже затаилась неразборчивая и безжалостная старушенция с острой косой. Андрей шел все увереннее и перед самой дверью даже отпустил условную талию своей спутницы. На его стук никто не ответил, но Серегин и не ждал приглашения. Широко распахнув дверь, он шагнул через порог и, расплывшись в недоброй улыбке, объявил: